Игорь взял папки, в которых содержались документы важнейших должностных лиц на колонии, которые отложил Мигель.
– Ну, что я говорил? – победоносно воскликнул он и бросил на стол одну из папок. – «Лига Меднис. Главный медик».
Мигель бросил на Игоря недовольный взгляд, однако ничего не сказал. После этого он взял папку с документами Лиги и начал изучать ее. Тем временем Игорь указал пальцем на дневник Макклендона и сказал Пьеру:
– Посмотри самый конец дневника. Какие там записи?
Пьер открыл последнюю страницу и зачитал вслух:
– «…закончим к началу сентября. Сверху до сих пор не спустили никаких дальнейших распоряжений. Думаю, это не связано с тем, что Ынхе хочет выслать меня отсюда, иначе распоряжения получили бы другие лаборанты или Гандхи. Но пока руководство молчит. Видимо, у них и без нас с Лигой проблем хватает. Что ж, меня это вполне устраивает. А вот Лига не очень рада. Она говорит, что рано или поздно до меня доберутся. Быть может, мне стоит согласиться с ней? Узаконить наши отношения? Но я еще не готов, да и сама она еще не готова. Да и не факт, что это выход из ситуации. Но ведь я люблю ее, почему я сомневаюсь?»
Когда Пьер закончил, Игорь хохотнул и хлопнул его по плечу.
– Вот видишь, – весело сказал Игорь. – Живут себе люди спокойно, ни о чем не беспокоятся. А этот Айлин сидит и сам перед собой оправдывается.
– Не вижу ни логики, ни смысла в том, чтобы держать это среди важных документов, – признался Пьер, захлопнув блокнот. Он сделал пару шагов в сторону двери, но затем остановился и, повернувшись к Мигелю, сказал: – Дневник оканчивается немного странно, не находите, доктор?
Мигель поднялся с кресла, засунул руки в карманы и, раскачиваясь взад-вперед, медленно ответил:
– Исходя из моего опыта, едва ли во время чрезвычайного происшествия человек станет писать такие, по сути, неважные вещи, да к тому же еще столь подробно.
– На мой взгляд, написано не очень-то и подробно, – заметил Пьер.
– А мне кажется, что во время чрезвычайного происшествия человек вообще едва ли сядет писать что-то в дневник, – добавил Игорь, пожав плечами.
Мигель устремил свой взор в потолок, взвешивая слова Игоря, а затем, словно нехотя, кивнул.
– Да, пожалуй, соглашусь, – ответил он. Затем помолчал немного и добавил: – Но все же обычно перед аварией или подобной катастрофой заметны некоторые изменения в показаниях приборов, в действиях работников или состоянии изучаемых объектов. Подобные вещи заметны всем, и лаборант обратил бы на них особое внимание.
– Необязательно, – не согласился Пьер. – Но я думаю, что это не единственный дневник Макклендона.
– Да какая разница, сколько дневников было у этого парня? – раздосадовано воскликнул Игорь. – Мы ведь не биографы! Нам нужно установить причину трагедии, разве нет?
Мигель окинул взглядом документы, разложенные на столе.
– Вы правы, капитан Русланов, – заключил он. – Пожалуй, нам придется все-таки открыть лабораторию, чтобы разобраться, что здесь произошло. Но сначала соберем воедино всю ту информацию, что уже нашли.
* * *
– Ну что же, пожалуй, их действительно можно назвать лучшими кандидатами для выполнения нашего задания.
– А что за задание, если не секрет?
– Это конфиденциальная информация.
– Хорошо. Но почему именно Вы прилетели сюда, к нам? Почему не вызвать нас самих? И почему вообще именно эти двое?
– Разве Вы не знаете, что подобные вопросы задавать неуместно?
– Я понимаю это, профессор Кох, но это мои люди. Я отвечаю за них и…
– Кое-что я могу рассказать Вам. Нам необходим человек, который сможет подготовить спасательный отряд для эвакуации важных документов и оборудования с территории незнакомой базы. Этот человек должен быть не просто быстрым, точным и сильным бойцом, как обычные солдаты, а обладать навыками разведчика, следователя и следопыта в одном лице.
– Один человек?
– Да.
– Но Вы запросили документы на двоих.
– Может, это Вас и удивит, но я помню. И капитан Этьен, и капитан Русланов подходят нам, но они еще не прошли весьма важного… ммм… испытания.
– Какого еще «испытания»?
– Испытания на выживание, пожалуй… и это самое испытание они проходят прямо сейчас.
* * *
Ожидая возвращения испанца с его «общим планом дальнейших действий», офицеры, как обычно, коротали время за беседой.
– А что ты думаешь насчет Империи? – как бы промежду прочим спросил Игорь. Он сидел, развалившись в кресле, забросив ноги прямо на стол, даже не удосужившись убрать с него документы.
– Насчет Империи Чай Ни? – решил уточнить Пьер. Он присел на край небольшого выступа под оконной рамой, который и подоконником назвать-то было нельзя, и сцепил пальцы на затылке.
– Нет, черт побери, насчет Священной Римской, – огрызнулся Игорь, вскинув руками. – О какой еще империи я могу тебя спрашивать? О торговой, конечно.
– А что я думаю? – Пьер пожал плечами. – Мое дело выполнять приказы, а не думать. Ладно-ладно, не кипятись. Мне тоже не нравится, как все это выглядело. Император так долго держал все под контролем, так долго давал отпор правительствам, что просто не верится, что он вдруг просто так решил все прекратить.
