Изначально Полковник считал, что поручение Нидерландам возглавить международную комиссию по авиакатастрофе — большая удача Майкла, свидетельствующая об уровне влияния его и людей его окружения на политику руководителей государств. Малайзия, чей самолет был сбит и чьи граждане погибли, имела больше оснований возглавить комиссию, чем Нидерланды, но ее полностью отстранили, указав на место. Наивный обыватель вряд ли догадывался о компромиссах и политическом давлении, позволившем исключить Малайзию из комитета по расследованию, куда вошли Нидерланды, Австралия, Бельгия и Украина.
Пределом политического давления людей Майкла Полковник считал отстранение от расследования ИКАО, Международной организации гражданской авиации, которая с 1948 года является специализированным учреждением ООН. Полковник не знал, кто предложил отстранить ИКАО, но сделано это было со знанием дела и, возможно, виновника крушения MN 17. Исключение ИКАО позволяет комиссии не придерживаться четырехтомного документа — Приложения 13 Чикагской Конвенции о международной гражданской авиации, подробно регламентирующего ход расследования авиакатастроф. Более того, подписание членами комитета по расследованию секретного пакта позволяет наложить вето на публикацию определенной информации. О наличии такого пакта сообщили в конце августа голландские СМИ, включая государственную радиостанцию NOS.
Безусловно, голландское правительство, возглавляемое Марком Рютте, не по своей воле оказалось участником столь сложной политической игры. Но оно готово тормозить расследование, скрывать документы, но только не ссориться с США и ЦРУ, прикрывающими истинного виновника катастрофы. Участие голландской спецслужбы на начальном этапе проекта усиливало давление на премьер-министра, вынужденного скрывать косвенное участие собственной структуры в крушении MN 17.
Звонка от Саманты, которого Полковник ждал, все еще не было, и это заставляло его нервничать. Где-то глубоко в подсознании циркулировала мысль, что она может и не позвонить. Он отвергал подобное событие, поэтому пытался себя чем-нибудь отвлечь. На этот раз он спустился на кухню, где открыл еще бутылку пива. Холод стеклянной бутылки передался руке, а потом, после глотка пива, и голове. Возможно, из-за этого коварная мысль перестала тревожить. Полковник удобно расположился на диване, вытянул ноги. После второго глотка к нему вернулось желание подвергнуть анализу события уходящего года.
Как мужчина, конечно, он должен был считать достижением года знакомство с Самантой, их почти совместную жизнь, прерываемую ее отдельными наездами в собственную съемную квартиру, за которую она платила некой бабушке, живущей на ранчо.
Но он был профессионалом, никогда не ставившим достижения личной жизни выше профессиональных. Для людей такого типа личная жизнь является приложением к профессии, а не наоборот. Такова судьба этих людей. И Полковник это понимал, понимал, сколько радости жизни он теряет, но ничего изменить не мог и не хотел, боясь, что изменения разрушат основу, на которой строится его личность.
Итоги проекта «Самолет» он давно подвел и ничего нового добавить не мог. А вот с проектом прикрытия стояло разобраться, поэтому Полковник предался анализу. И этот анализ доставлял ему удовольствие, ему льстило, что все его расчеты и предположения оправдались и осуществились.
Как и предполагал Полковник, свидетель, о котором писала российская газета «Комсомольская правда», дал показания Следственному комитету России. Следователи с помощью полиграфа подтвердили показания свидетеля. Свидетель видел то, что должен был видеть по запланированному Полковником плану. Версия о Су-25 становилась главной, уводя в сторону редкие напоминания о возможном участии истребителя Су-27.
Более того, наличие свидетелей на территории сепаратистов, упорно утверждавших, что видели штурмовик Су-25, вынудило министерство обороны России поддержать версию о Су-25.
Полковник улыбнулся, подумав, как его маленькая хитрость со штурмовиком, долго мелькавшим в районе падения MN 17, смогла убедить серьезных противников принять его ложную версию.
