Комплексы «Бастион-П» в Крыму, подумал Полковник, вместе с такими же комплексами на побережье Краснодарского края контролируют акваторию Черного моря примерно на две трети, простреливая его и до турецких берегов, и почти до выхода из Босфора. Современные системы ПВО кораблей против этих ракет почти неэффективны, им все равно, что топить — фрегат, эсминец или авианосную ударную группу, которая в Черном море может появиться только в горячечном бреду современных украинских СМИ, с усмешкой подумал Полковник.
Российские печатные издания сообщают, флот в Крыму ждет массированного пополнения новыми кораблями — шесть фрегатов проекта 11356Р, шесть подводных лодок проекта 06363. Будут переданы один или два из новейших фрегатов проекта 22350, также фрегаты проекта 11356Р. Состав флота усилят и малые ракетные корабли проекта 21631. Все перечисленные корабли способны нести в том числе и дальнобойные крылатые ракеты для ударов по берегу наряду с другим оружием.
Полковник отложил папку, все, что он прочитал, для него не было новостью. Он, как и Роджер, не сомневался, что Россия не упустит своего шанса и создаст мощную военную группировку в Крыму. Вопрос Крыма решен и не подлежит пересмотру. Спасибо Госдепу, нашим американским дипломатам и глупцам из Киева, зло подумал Полковник, подарили России Крым. Она дорого заплатит, но заплатит и не откажется. Почему наши политики не вспоминают пожар в Москве и позорное бегство Наполеона из разоренной Москвы?
Разочарованный Полковник отложил папку, прикрыл глаза и задумался о роли людей в истории, уроках истории. Что будет после крушения самолета? Мир изменится, но насколько и как? И он, аналитик, всегда находившийся в тени многих событий, сможет сказать, что это изменение спровоцировано им, дело его проекта.
В автомобиле, возвращаясь домой, Полковник продолжал размышлять о событиях, меняющих мир. Мировые события складываются порой из случайных фактов, иногда из закономерных фактов. Но часто за фактами стоят люди, старающиеся быть в тени. Такие люди, а Полковник немного относил себя к ним, испытывают огромное наслаждение от реализации своих планов. Это наслаждение подобно приему наркотика. Блаженно, но о других не думаешь и их не замечаешь. Есть только ты и твое удовлетворенное самолюбие.
Уже дома Полковник сидел на кухне и пытался понять свои чувства, когда придет известие, что самолет сбит. Что будет, радость, что все сложилось? Тревога, что информация всплывет? А может, будет что-то другое, чего не было до того? Одно Полковник знал точно, что не будет сожаления. Так было и 11 сентября 2001 года.
Телефонный звонок прервал ход мыслей, Полковник искренне обрадовался ему — он устал от размышлений, но прервать их не мог. Еще больше Полковник обрадовался, когда услышал голос сына. Пол осторожно коснулся темы отравления:
— Мне неудобно, что Александра потревожила.
— Брось, какие неудобства? С каждым может случиться, отравиться продуктами — раз плюнуть. Хочешь в ресторане, хочешь в баре — везде есть риск. У меня такое тоже было, поэтому не удивляюсь. Не переживай.
Полковник говорил быстро, не оставляя промежутков, которые могли выдать истинное мнение. Ложь была во имя спасения, чтобы не формировать комплекс вины. Потом, при личной встрече, он скажет свое мнение и сделает предупреждение.
Они говорили еще минут десять. Пол, видимо, переживавший и стеснявшийся позвонить, был счастлив, и груз неопределенности схлынул с него. В конце разговора Полковник заметил:
— Не обижай Александру, не обижайся на нее. Она переживает за тебя, поэтому испугалась. Цени и береги.
День начался с обычной рутины — Полковник и Роджер уточняли отдельные детали проекта. Эта работа не очень утомляла, но требовала много времени. Роджер посмотрел на часы и с удивлением заметил:
— Ничего себе, считай, день пролетел. Не пора ли перекусить?
— Что осталось рассмотреть сегодня?
— Только данные авиационного эксперта.
— Тогда завершим работу, чтобы не возвращаться, и пойдем пообедаем, — предложил Полковник.
— Согласен, только это будет уже поздний обед, переходящий в ранний ужин.
— Нас что-нибудь ограничивает?
Заключение авиационного эксперта по авиакатастрофам представлял серьезный научный отчет с формулами, графиками. С этим заключением работал другой специалист, оценивший приблизительную территорию, на которую может упасть самолет, пораженный ракетой «воздух-воздух» или расстрелянный из самолетной пушки. Полковник несколько раз перечитал заключение по территории вероятного падения. Роджера это насторожило, и он решил спросить:
— Что-нибудь настораживает?
Полковник не сразу ответил, он вернулся к одной из таблиц, потом посмотрел на карту, на которой был выделен большой район Украины и небольшая часть территории России.
— Посмотри, если самолет будет поражен в этом районе, он падает на территорию России. Есть вероятность, ее нельзя не учитывать.
— Что плохого в том, что он упадет на территорию России? Тогда можно обратить весь мировой гнев на Путина.
