Тут уместен вопрос: но так ли уж "абсолютно совпадают с целями нашего общества" главные цели евреев в России? Конечно, граждане еврейского происхождения есть и бывали в России разные. Были Ленин, Троцкий, Свердлов — но был и с. Л. Франк, видный православный мыслитель. Беда в том, что перечисленные деятели вроде Чубайса и Гусинского, подобно подавляющему большинству евреев диаспоры, вообще чувствуют себя космополитами, а не русскими. И занимая столь влиятельные посты, они неизбежно используют их не во благо, а во вред интересам "этой страны", для ее денационализации в соответствии со своими взглядами, — что у них и называется борьбой против «фашизма» и т. п.
Эта проблема возникла не сегодня, а в результате антирусской революции 1917 г. и большевистского террора. Еврейский писатель Б. Хазанов признает, что "заполнив вакуум, образовавшийся после исчезновения русской интеллигенции, евреи сами стали этой интеллигенцией. При этом, однако, они остались евреями" ("Запах звезд", Тель-Авив, 1977). Причем, как отметила редакция самиздатского журнала "Евреи в СССР": "русскую культуру евреи воспринимают с ее, так сказать, диссидентской, негосподствующей в русском сознании стороны" и испытывают "свою абсолютную чуждость большинству населения России".
Почему это так — особый религиозно-мистический вопрос, выходящий за рамки данной статьи. Отметим лишь мнение отца психоанализа Зигмунда Фрейда, выходца из этой же среды. Выступая в ложе «Бнай-Брит» в Вене, он объяснил и эту постоянную еврейскую "антигосударственность" (лишь в денационализованном обществе они чувствуют себя уверенно) и еврейскую «нерастворимость» в других нациях с точки зрения «подсознательного». Есть специфические "силы, которые связывают еврейский индивидуум со своим народом, особенно в момент экзистенциальной неуверенности". Ибо "со стороны национального лона его не ожидает никакой подвох… Лояльность по отношению к нееврейскому миру может быть очень сильной, и еврей может дойти до предела ассимиляции. Но, как правило, во время исторических потрясений и бурь он… начинает искать очаг экзистенциональной уверенности только в еврействе" (см. исследование израильского психоаналитика И. Флейшхауэра "Двойная лояльность" в журнале "Время и мы", 1978, с. 30).
Думается, полный переход еврея в русскую традицию возможен только через принятие им Православия, причем принятие не формальное и частичное, а даже большее, чем у обычного русского: через пропитывание Православием всего своего бытия. В нем не должно оставаться онтологически не преображенной «ветхозаветности» — тех самых сил, которые заставляют расовое чувство доминировать над всем остальным. Но это встречается весьма нечасто. Литератор Ю. Карабчиевский признавал это в связи со знаменитой «антисемитской» полемикой между В. Астафьевым и Н. Эйдельманом:
"… Среди многих врожденных еврейских пороков, обличаемых нашими патриотами… есть один действительно существующий, свойственный, смею утверждать, большинству евреев, живущих в России и преданных русской культуре. Я имею в виду извечную еврейскую двойственность, которая после 48 года, и особенно после 67-го, приобретает характер двойного подданства…где-то там, за горами-морями есть один такой островок земли, неиностранное государство, — предмет сочувствия, стыда, сожаления, осуждения, гордости, страха, надежды, — но всегда, независимо от окраски, — особого, пристрастного отношения.
Да, господа патриоты, это есть, это есть. И можно сюда накрутить сионистский заговор, и жидо-масонскую черную силу, и Антихриста, и мировое господство — все это очень удобно и просто. А можно и так сказать: да что ж тут дурного? Да во всем свободном мире ведь так и живут! Человек существует в одной культуре, сохраняя при этом интерес к другой или даже воспринимая их обе как равноправные… И даже порой имеет двойное подданство — не душевное, а настоящее, в паспорте… И только первобытная наша Россия, уж и так обожаемая нами до боли в сердце, до каких-то едва ли не истерических всхлипов, все никак не успокоится, не примирится… И единственный выход — убедить начальство и массы, что "двойное подданство" — не порок, а нормальное качество и состояние… ("Страна и мир", 1989, с. 5).
Можно приветствовать откровенность этих слов. Но обладателю двойного подданства все-таки следует быть сдержаннее в решении судеб России — по сравнению с теми, у кого подданство одно. Не надо считать, что двойственность должна стать нормой для всех. Равноправия в этом отношении нет и в "свободном мире", там двойное подданство не норма, а исключение, терпимое постольку, поскольку могут быть терпимы личные обстоятельства человека со сложной судьбой. Но государство не может подлаживать под таких людей свою национальную культуру и судьбу — а именно этого люди с "двойным подданством" и добиваются всеми средствами убеждения. Точнее — пользуясь всеми преимуществами своего профессионального и служебного положения.
