"Иноземцу отдавай в рост, а брату твоему не отдавай в рост, чтобы Господь, Бог твой, благословил тебя во всем, что делается руками твоими, на земле, в которую ты идешь, чтоб овладеть ею… И будешь давать взаймы многим народам, а сам не будешь брать взаймы" (Втор. 23:20; 28:12); и "достояние народов придет к тебе… сыновья иноземцев будут строить стены твои и цари их — служить тебе… Ибо народ и царства, которые не захотят служить тебе, погибнут, и такие народы совершенно истребятся" (Ис. 60:5, 10–12).
Прообраз материалистического грехопадения евреев дан в том же месте Священного Писания, что и получение десяти заповедей: сойдя с горы Синай со скрижалями, Моисей обнаружил, что его народ стал поклоняться не Богу, а золотому тельцу (Исх. 32). По этой же материалистической причине евреи отвергли небесные ценности Христа и распяли Его — после чего их избранность и таланты поменяли знак с плюса на минус: "Ваш отец диавол, и вы хотите исполнять похоти отца вашего… (Ин. 8:44). Поэтому: "Се, оставляется дом ваш пуст" (Мф. 23:38; Лк. 13:35), а богоизбранность переходит к христианам: "Если же вы Христовы, то вы семя Авраамово и по обетованию наследники" (Гал. 3:28–29). Затем, служа своему новому «отцу», еврейские вожди переделали и свои священные книги, убрав из них пророчества о Христе и создав Талмуд с двойной моралью: относительно своих и чужих. Именно на основании этой морали, что забыл добавить раввин Шаевич, и сколотили свои состояния еврейские банкирские династии.
В сравнении с этим психология русского православного человека, действительно, иная: он традиционно не считает земные богатства достойными того, чтобы напрягать ради них всю волю; он (даже считая себя по невежеству атеистом) ставит выше материальных — идейные ценности, придающие смысл его жизни. Вот почему среди так называемых "новых русских" процент собственно русских невелик, а в торгово-финансовой сфере явно доминируют нерусские и, как писал Радзиховский, "евреи имеют больший удельный вес в русской политике и бизнесе, чем в политике и бизнесе любой другой христианской страны". Это — из-за традиционной доверчивости, уступчивости, неотмирности русских, их готовности довольствоваться немногим. (В этом — одна из причин непригодности для русского народа западной демократии: при ней он всегда будет уступать материальное господство более жестким инородцам; поэтому в России необходима сильная национальная власть, в идеале — православная монархия, способная защитить свой народ и его культуру от чуждого натиска.)
Вот почему в результате приватизации наиболее ценная государственная (общенародная) собственность перешла не к создавшим ее трудовым коллективам, имевшим на нее наибольшие права; и не к тем отечественным предпринимателям, которые могли бы ее использовать на благо всего общества (они были поставлены в неравное положение" а кое-где и отстреляны), и даже не к тем, кто купил бы ее за настоящую стоимость, обогатив государственную казну (впрочем, таких денег у честных российских граждан не имелось), — а к той в подавляющем большинстве нерусской мафии, которая была готова добыть эту собственность путем любых преступлений и ценою огромного ущерба для нашего государства.
То, что произошло в России в ельцинский период, с. Говорухин назвал "Великой криминальной революцией". Однако и на Западе в свое время была такая же революция — буржуазная, хотя и не столь скоротечная (в России все духовные болезни протекают быстрее и откровеннее), — а растянутая на несколько столетий, но с подобным же результатом. В этом смысле Радзиховский верно пишет, что в России в 1990-е гг. произошла "революция демократически-капиталистическая. Еврейская и околоеврейская интеллигенция являлась в России одним из главных носителей западно-либеральной идеологии, стала идеологом этой революции". Правда, Радзиховский забывает добавить, что эта западно-либеральная идеология и капитализм — уже сами по себе есть продукт еврейского влияния на западное христианское общество (Подробнее см. об этом в разделе III данного сборника).
В описанном результате российских «реформ» сказалась и еврейская солидарность как внутри страны — между банкирами, членами правительства и президентской администрации, позволившими именно своим соплеменникам разбогатеть за государственный счет, — так и международная солидарность, основанная на уже отмеченном нами еврейском феномене двойной лояльности, всячески поощряемом из Израиля.
