А уж его любовь к человечке выглядела для меня совсем сюрреалистично. Просто я, даже отказавшись от крови людей, всё равно оставался в некотором роде мизантропом по отношению к ним. А вот Якуб — нет. Он был чем-то похож на Карлайла. Но если последний был врачом, для которого жизнь любого священна, то первый — защитником правопорядка, для которого есть невиновные и виновные. Я удивился — что он, с таким мировоззрением, делает среди Вольтури? И тогда он рассказал о своём даре, а также о сделке, которую заключил с Джейн: сто лет службы за безболезненное обращение своей возлюбленной. При его рассказе о способности заставлять говорить правду я напрягся, но Якуб заверил меня, что я бы понял, если бы он ею воспользовался. А вот то, что новая королева пощадила и его, и, главное, человечку, меня очень удивило. Я, конечно, не знал Джейн хорошо, однако её репутация говорила о том, что милосердие явно не было выразительной чертой её характера. Так что, вполне возможно, любовь изменила её, как это произошло со мной.
Когда я кратко рассказал о новом знакомом Белле, она тут же изъявила желание с ним пообщаться. Что ж… пообщались они на славу. Моя девочка, со свойственным ей любопытством, помимо всего прочего, предложила проверить, сработает ли на ней дар Якуба. Не сработал — на вопрос о своём имени любимая легко соврала, назвавшись Гермионой Грейнжер. Это заставило меня расхохотаться — вот уж на кого Изабелла не походила, так это на нелюдимую заучку…
С Сандрой, подругой Якуба, мы тоже имели знакомство. Новорожденной вампирша была удивительно спокойной, однако держалась с нами настороженно и была совсем неразговорчивой. Ну, собственно, нет — так нет.
Ближе к отъезду у меня, Беллы и Чарли-Джорджа было что-то вроде семейного совещания. На нём мы пришли к нескольким решениям. Самым главным было то, что первоначальное желание отца Изабеллы забрать её с собой в Италию было, мягко говоря, нерациональным. На самом деле, ей куда безопаснее было держаться подальше от Вольтерры. Так шанс того, что её личность кто-то случайный может связать с бывшим шерифом, сильно снижался. Любимая ещё сказала, что жить здесь будет проблематично для меня — из-за солнечной погоды, но лично я был готов терпеть некоторые трудности, если бы это было необходимо. Тем не менее, в целом, мы решили, что Белла будет нацеливаться на какое-нибудь высшее учебное заведение в Америке.
***
Через некоторое время после нашего возвращения в Форкс я заметил, что моя девочка стала задумчивой и порой раздражённой. При этом она пыталась решить, куда бы ей поступить. Но, видимо, не могла. Когда я предложил ей поделиться своими переживаниями со мной, она рассказала, что те заведения, в которые она может поступить, её по тем или иным причинам не устраивают. Те же, что её привлекают — дороговаты. А главное, она разрывается между несколькими профессиями, которые хотела бы освоить.
— Моя милая Изабелла, — широко улыбнулся я на это, — вопрос цены — не вопрос! Я могу оплатить тебе любое высшее образование! И даже далеко не одно!
Любимая с полминуты на меня смотрела с задумчивым видом. Мы сидели в её комнате на кровати.
— Даже боюсь спросить, откуда у тебя деньги… — наконец нейтральным тоном сказала она.
Я совершенно несдержанно заржал. Минуту спустя, отсмеявшись и взяв себя в руки, заговорил: — Могу представить, что ты себе вообразила, учитывая мои рассказы о себе… Не поверишь, но мой денежный резерв заработан совершенно честным трудом!
— Это каким же? — чуть недоверчивым тоном спросила Белла.
— Уверен, ты слышала о «золотой лихорадке».
Бровки моей девочки взметнулись вверх: — Ты копал себе золото в те времена? Серьёзно?
— Более чем, — кивнул я. — Через несколько лет после того, как я стал вампиром, ко мне пришло понимание, что даже вампиру нужны деньги. Не так, чтобы много, но нужны. Без них среди людей появляться практически нереально. Нужны и документы, и одежда, ещё кое-чего по мелочи… Можно, конечно, пользоваться одеждой жертв и забирать их деньги — я так порой и делал. Однако я был слишком горд, чтобы от этого зависеть. Мне хотелось всегда иметь запас, который можно было бы использовать при необходимости… или если просто чего-то захочется. И тогда как раз началась «золотая лихорадка». Я подался в северные штаты. В отличие от людей, мне были совершенно не важны климатические условия и прочие опасные для них обстоятельства. А ещё у меня было огромное преимущество… в виде моего нюха.
— Ты что, золото… вынюхивал? — настроение Изабеллы при этом было удивлённо-весёлым.
— Ну да! — ухмыльнулся я. — Находить действительно богатые им места было не такой уж сложной задачей… гораздо дольше и нудней было его добывать. Но и это я мог делать куда быстрее человека. В итоге — у меня есть несколько тонн золотишка, которое в данный момент находится в швейцарском банке, официально доставшегося мне в наследство от предприимчивых предков.
— Что ж, даже если так… — протянула любимая, — я не могу взять этих денег.
— Почему? — искренне изумился я.
