– Уж конечно, и не подумала! – парировала она. – Я не настолько глупа, Сирил. Даже ты должен бы понимать, что это вернейший способ толкнуть девушку в объятия обольстителя.
– Она, полагаю, уже в том возрасте, чтобы рассуждать здраво? – запротестовал я.
– Ей двадцать один. А девушки двадцати одного года, Сирил, в подобных вопросах бестолковее семнадцатилетних. Кроме того, женщины ни в каком возрасте не способны рассуждать здраво в любовных вопросах.
Что (помимо всего прочего) роднит нас с Этель, так это глубочайшее презрение к ее полу. И в самом деле, я неоднократно замечал, что самые лучшие женщины всегда в грош не ставят весь свой пол как таковой. Наверное, оттого-то они и лучшие.
– Нет, – продолжала она. – Я сделала единственно возможное: притворилась, будто поощряю ее. Эльза пребывает в твердой уверенности, что весь этот прием затеян лишь ради них с Эриком.
– Тогда как на самом деле…
– Именно. Как я уже сказала – единственная надежда состоит в том, чтобы выбить из нее злополучное увлечение, пока дело не зашло слишком далеко. Отсюда, милый мой Сирил, и де Равели.
Я задумчиво покачивал пенсне на шнурке. Мне было уже не до колокольчиков. Перед нами катился по каменистому ложу маленький ручеек. В обычное время я, только приехав из Лондона, залюбовался бы им, но сейчас почти не замечал.
– С огнем играешь, да, Этель?
– Совершенно осознанно. Поставила все на то, что пламя полыхнет вовсю – а заодно спалит и Эрика.
– А вдруг нет?
– Тогда придется прибегнуть к более решительным мерам, – угрюмо отозвалась Этель. – Вот что я тебе скажу, Сирил: я ничего не пожалею, лишь бы уберечь Эльзу, хоть и не несу за нее никакой ответственности, кроме моральной. Она дочь самой лучшей подруги, какая у меня только была (вы с ней не встречались, мы вместе ходили в школу); оба ее родителя умерли, близких родственников нет, в глазах закона девочка сама себе хозяйка. Я просто узурпировала положение
Пророческие слова – и впоследствии у меня были причины их вспомнить.
– Конечно, – поспешил согласиться я, поскольку Этель становилась слишком мелодраматичной, а я терпеть не могу никаких мелодрам вокруг себя. – Итак, миссис де Равель, терзаясь ревностью из-за внимания Эрика к мисс Верити, столь настойчиво попытается вернуть заблудшую овечку в стадо, что глаза у мисс Верити откроются, и она сможет вырваться из пут злосчастного увлечения?
– Ну что-то вроде того, – кивнула Этель. – И если тебе хоть что-то известно про Сильвию де Равель, ты понимаешь, что она не из тех женщин, кто выпускает из рук добычу. На мой взгляд, Эрик вообще допустил ошибку. Сильвия не из тех, кого можно, по милому обыкновению Эрика, подцепить на короткий срок, а потом, наигравшись, бросить. Да, он ее завоевал – а она, подозреваю, была нелегкой добычей, – но тем самым он поймал фурию. Что ж, теперь ему придется расплатиться за эту ошибку Эльзой.
– А де Равель? Насколько понимаю, он – единственный, кто до сих пор не в курсе. Вдруг он что-нибудь заподозрит?
Этель смерила меня суровым взглядом.
– Сирил, мне все равно, заподозрит он что-нибудь или нет. И все равно, что там будет дальше. Моя задача – разлучить Эльзу с Эриком.
Недаром говорят, что женщины совершенно беспринципны. Во всяком случае, в этом вопросе Этель оказалась начисто лишена каких бы то ни было моральных принципов.
– Понятно. А мисс Скотт-Дэвис? Какая роль отведена ей в твоем хитроумном плане?
– Арморель-то? Ее я пригласила просто для ровного счета. Хоть и подумала, что Эльзе невредно своими глазами увидеть, с какой семейкой она собирается породниться. Да и потом, Эрик с Арморель не то чтобы души друг в друге не чают.
– В самом деле? Они ведь вместе росли, поскольку родители Арморель погибли, когда она была совсем крошкой. Я думал, они друг для друга как брат и сестра.
– Вот именно, – подтвердила Этель с несвойственным для нее цинизмом. – Во всяком случае, можешь поверить мне на слово – они друг друга не жалуют. По-моему, все дело в деньгах, – безразлично добавила она. – Родители Арморель не имели ни гроша за душой, а мистер Скотт-Дэвис, хотя практически удочерил девочку, в завещании ее не упомянул, питая смутную идею, будто бы Эрик о ней позаботится. По-моему, Арморель считает, что он этого не делает.
– Так ты пригласила ее для ровного счета? Иными словами, в пару мне? Надо ли мне предположить, что ты и для меня отвела какую-то роль в заговоре – ну, помимо роли твоего советника?
– Само собой, Сирил, – улыбнулась Этель. – Тебе отведена роль актера второго плана – ходячий реквизит.
– В Минтон-Дипс я обычно предпочитаю роль лежачего реквизита, – пошутил я в ответ. Я вообще стараюсь приправлять даже самую серьезную беседу такими вот милыми каламбурами. – Только подумаю о солнце на ваших папоротниках… Ладно, ради такого случая придется забыть лень и лежанку. Так что требуется от актера второго плана?
