– Великолепно, Сильвия! – захлопал в ладоши Джон. – То, что нужно. Да, это будет тайный мотив, а ссора среди гостей – просто для отвода глаз. О, никому из наших знаменитых жертв и в голову не придет устроить перекрестный допрос полицейскому, нашедшему тело.
– Да, Сильвия, просто отлично, – заорал Эрик. – И, ей-богу, старина Пинки может сыграть полицейского. Пинки-полицейский! Представляете, а?
– Безусловно, – тихо улыбнулся я. – Безусловно, я сыграю полицейского, если это всех позабавит.
Теперь, когда все решилось, отказаться принять участие в игре с моей стороны означало испортить удовольствие всем остальным. Да и в любом случае я не хотел показывать, что Эрик Скотт-Дэвис вывел меня из себя.
Мои слова вызвали новый взрыв аплодисментов, и я понял, что единогласно утвержден на звездную роль полицейского. Возможно, глупо и даже по-детски с моей стороны, но при этой чести, пусть и нелепой, меня вдруг пробрала дрожь удовольствия. Да и Эрик Скотт-Дэвис поставил себя в дурацкое положение, когда его вот так поймали на слове.
Эльза Верити, которая не произнесла еще ни слова с тех пор, как вернулась вместе с Эриком, тоже с улыбкой кивнула в знак одобрения.
– Давайте же, Джон, – не унималась Арморель. – Идите обзвоните всех. Куйте железо, пока горячо. Завтра как следует обдумаете все еще раз. Мы сделаем за вас всю работу.
Джон поднялся:
– Что ж, пожалуй. Сирил, идемте со мной, будете диктовать мне номера.
Я вышел из комнаты вслед за ним. Джон никогда не славился тактичностью, однако этот маневр, направленный на то, чтобы не оставлять меня с Эриком Скоттом-Дэвисом, хоть и прозрачный насквозь, выполнен был исключительно из дружеских побуждений, и я не преминул им воспользоваться.
Отсутствовали мы около трех четвертей часа. За это время Джон переговорил, как мне показалось, с большинством живущих поблизости писателей, но приехать на следующий день обещали лишь трое. В торопливой предварительной беседе мы с Джоном решили, что подготовиться к утру не успеем, а значит, постановку следует перенести на вторую половину дня. Затем мы вернулись в гостиную с известием, что мистер Мортон Хэррогейт Брэдли, известный автор детективных романов, профессор Джонсон из Болберрийского университета, публикующийся под псевдонимом «А. В. Генри», и Хелен Эш (или миссис Фитцуильям) приедут завтра на ленч, готовые разделить с нами намеченную забаву. Этель, разумеется, воздела руки к небу и возопила, что невозможно приготовить ленч на трех дополнительных гостей за столь короткий срок, но все остальные, включая Джона, не восприняли ее протесты всерьез.
В двенадцатом часу обсуждение еще шло полным ходом. Казалось, что бы ни случилось, а сюжет необходимо разработать до того, как все разойдутся по кроватям.
– Давайте, Джон! – велел Эрик. – Мы что-то не очень продвинулись. Сделайте, чтобы все завертелось.
– Видите ли, надо разыграть очень убедительную ссору, – подхватила Арморель. – Нас наверняка будут о ней допрашивать, так что мы должны как следует продумать ответы.
– Причем, как я говорил, играть надо по-настоящему, – вставил де Равель. – А значит, продумать подробности. Подробности всегда придают убедительности, верно, Джон?
– Да, но как, скажите на милость, придумать повод для ссоры между – сколько там нас? Один, два, три, четыре, пять, шесть, семь – для семерых человек, Джон? – вопросила Арморель.
Джон, отпив виски с содовой, откинулся на спинку кресла и напустил на себя всезнающий вид.
– Ну-у-у…
К всеобщему удивлению, миссис де Равель снова наклонилась вперед.
– Можно мне предложить? – поинтересовалась она.
– Разумеется, – кивнул Джон. – Силы небесные, конечно же, предлагайте. Вы уже и так решили нашу главную проблему. Неужто решите и эту?
Миссис де Равель выдержала обычную долгую паузу.
– Думаю, да, – произнесла она.
Подозреваю, у каждого из собравшихся возникло то же ощущение, что и у меня. Мне же манера миссис де Равель казалась очень зловещей. Даже отбросив в сторону ее неизменные попытки произвести впечатление, было что-то угрожающее в том, как она подалась вперед в кресле, обводя всех нас взглядом сверкающих зеленых глаз.
– В конце-то концов, – продолжила она более нормальным голосом (хотя голос миссис де Равель никогда нельзя назвать совсем уж нормальным), – в конце концов, к чему выдумывать новых персонажей? Почему бы просто не изобразить себя самих?
– Изобразить самих себя? – мирно переспросила Этель. – Что за странная идея!
– Но это так просто! – с улыбкой промолвила миссис де Равель. – Тогда нам останется всего лишь выдумать ситуацию. Позвольте прикинуть – какая ситуация была бы для нас шестерых самой невероятной? Ведь в детективах ссоры всегда разыгрываются из-за самых невероятных ситуаций, правда, Джон? Может, как-нибудь так?
Она снова помедлила и обвела нас взглядом. В ее глазах уже совершенно недвусмысленно горела злобная насмешка, померещившаяся мне чуть ранее. Становилось определенно неуютно. Не приходилось сомневаться: грядет что-то нехорошее.
И я оказался прав.
– Допустим, Эрик – мой любовник…
