Уже под утро мне в голову вдруг пришла жуткая мысль. Отчего вдруг я так переживаю по поводу этой помолвки? Почему не придерживаюсь излюбленного правила предоставить ближним решать свои проблемы самостоятельно – не искать себе сложностей и не вмешиваться в чужие дела? Где источник того неподдельного ужаса, что охватывает меня при мысли о браке меж Скоттом-Дэвисом и Эльзой Верити? Неужели… неужели я сам в нее влюблен?
Едва мне предстало это из ряда вон выходящее предположение, как я принялся тщательно исследовать его. Насколько мне известно, до сих пор я никогда не бывал влюблен, так что не мог судить об этом состоянии. Однако мне представлялось, что будь я влюблен в мисс Верити, то уж точно сам хотел бы жениться на ней. Хочу ли я на ней жениться? Несомненно (понял я с облегчением) – нет, не хочу. Эльза, конечно, очаровательная девушка, а по сравнению с Арморель, так и вовсе совершенно идиллическая. И все же бесполезно было бы отрицать, что она обычная пустышка. Характер ее заключался скорее в отсутствии недостатков, нежели в наличии достоинств, и уж никоим образом она не являлась подходящим материалом для оттачивания ума. Идиллия радует – но тянет ли жениться на ней? Восхитительно на досуге провести с Теокритом часок-другой, однако его не станешь читать утром, днем и вечером.
Да, мне нравилась Эльза Верити. Я от всего сердца сострадал ее невинности, жаждал уберечь ее – так можно волноваться из-за нежного цветочка, выросшего слишком близко к большой дороге. Но любить ее? Нет, слава богу, тысячу раз нет.
Что-то я рассказываю не очень складно. Прошлую главу я начал с того, что наутро после злополучной истории с бассейном Арморель пригласила меня помочь ей нарвать колокольчиков. Я вежливо отказался, потому что Джон выбрал в лесу место, где предполагалось разыграть сцену убийства, и мне надо было ознакомиться с ним и подготовить кое-что к самому действу. Покончив со всем этим, я посмотрел на часы и убедился, что еще всего лишь одиннадцать. Представление воображаемой ссоры в доме было назначено на двенадцать, и я не питал ни малейшего желания при ней присутствовать. Выходит, ничто не мешает мне уделить полчасика Арморель и колокольчикам.
Я, несомненно, уже дал понять, что меня ничуть не привлекает тип девушек, который воплощает собой Арморель Скотт-Дэвис – с неизменными сигаретами и губной помадой. С другой стороны, ее искренние попытки загладить хамскую выходку кузена растрогали меня, и, решив вознаградить их, я зашагал вдоль ручья к поляне с колокольчиками. Должен сказать, Эльза Верити уехала в Будфорд со Скоттом-Дэвисом на его автомобиле под предлогом покупки накладной бороды для де Равеля: несчастный болван заявил, что никак не может играть обманутого мужа без бороды. Он и не подозревал, что в реальной жизни отлично обходится и без всяких бород! Однако сам факт исчезновения мисс Верити придавал вчерашним словам Этель зловещую весомость.
Лесок, где растут колокольчики, занимает площадь около акра; он тянется по нижней части крутого склона долины, а с другой стороны огражден ручьем, пройти через который можно по тропинке, что бежит вдоль ручья и более или менее повторяет его изгибы. Шагая по тропинке, я время от времени останавливался, чтобы вполголоса окликнуть Арморель. Очевидно, она уже выполнила свою задачу и ушла, и тогда я решил подняться на холм и вернуться к дому через поля. Поднимаясь, я продолжал высматривать, не мелькнет ли вдали светло-коричневое платье Арморель, как вдруг, на полпути через рощу, за очередным поворотом чуть не споткнулся об нее саму. Девушка лежала рядом с букетом колокольчиков, вытянувшись во весь рост и уткнувшись лицом в землю, и даже такому неискушенному человеку, как я, сразу стало ясно, что она горько плачет.
Я остановился в некотором смятении, поскольку всегда старался держаться подальше от женских слез: они крайне эмоциональны, они смущают – а кроме того, чаще всего никак не оправданы. Но слезы Арморель вдобавок ко всему еще и ошеломляли. Не видь я этого собственными глазами, ни за что не мог бы представить ее плачущей.
В обычной ситуации я, само собой, ненавязчиво ускользнул бы прочь, притворившись, будто ничего не видел. Пожалуй, для большей убедительности еще бы и начал насвистывать что-нибудь веселое. В данном случае, увы, это было решительно невозможно: девушка лежала буквально у меня под ногами, да еще и поперек тропинки. Такое не проглядишь.
Я постарался сделать как можно более хорошую мину и с максимальной бодростью произнес:
– Ах, Арморель, вот и вы! Вижу, уже нарвали колокольчиков. Я скажу Этель. Она порадуется.
Арморель вздрогнула и села, отворачиваясь от меня.
Я двинулся было своей дорогой, но вдруг на меня нахлынули угрызения совести. Тщетно я напоминал себе, что женские слезы редко и в самом деле так серьезны, как выглядит со стороны. Надо же мне было хоть как-то утешить бедняжку.
– Что-то случилось, Арморель? – неловко спросил я.
Она, не поворачиваясь, покачала головой:
– Нет. Спасибо. Просто изображаю тут из себя полную дуру.
