На этот раз Эрика хватило лишь на невнятное бурчание. Я посмотрел на Арморель. Она была бледнее своего белого платья.
Однако миссис де Равель не ведала сострадания.
– Видите ли, ходят слухи, будто Эрик хочет продать Стаклей, – продолжила она, пристально глядя на Арморель. – Вас, как особу куда более чувствительную, чем Эрик, эта идея, разумеется, приводит в ужас. Кроме того, вы сами мечтаете стать хозяйкой поместья. Разве так не лучше, Джон?
– Пожалуй, – согласился он, хоть и с явственным сомнением в голосе.
Я по-прежнему смотрел на Арморель. Девушка отчаянно старалась держать себя в руках, но ее просто трясло. Неужели слова миссис Равель безжалостно подстегнули мое воображение – или для этой новой инсинуации имелись веские основания?
Арморель прикусила губу.
– Л-ладно, – неуверенно проговорила она. – Я не против.
Никогда еще не видел, чтобы Арморель Скотт-Дэвис теряла самообладание.
Джон снова завладел разговором и принялся в мельчайших подробностях рассказывать нам, что мы должны делать: как я должен следовать за Эриком до ручья, куда именно ему идти и где я должен его настичь, как мне выдернуть ружье у него из-под мышки и все такое прочее. Миссис де Равель горячо обсуждала с ним ссору в доме и настаивала на том, чтобы принять предложение ее мужа – сыграть эту сцену, чтобы потом не расходиться в подробностях. Джон, напротив, полагал, что репетировать незачем. Они долго спорили; в результате Сильвия, при поддержке де Равеля, одержала верх.
Все это было бы крайне интересно и увлекательно. Наверняка. Но я не в силах был обращать на их разговор ни капли внимания. Существует избитая метафора – сидеть на краю вулкана. И если я когда-либо осознавал, что сижу на краю метафорического вулкана, то именно в тот вечер в гостиной Этель.
Когда мы все наконец разошлись, уже во втором часу, я улучил возможность перекинуться парой слов с Этель. И откровенно заявил ей – пора эту затею кончать.
– Поверь мне, – пылко произнес я, – миссис де Равель опасна. Уверен, она что-то затевает.
Глаза Этель, к великому моему изумлению, засверкали от радостного возбуждения.
– Знаю! Она наконец решилась нанести удар. Сирил, прошу тебя, не вмешивайся. Все складывается гораздо лучше, чем я сама бы могла устроить.
– Но опасность уже миновала, – запротестовал я. – Вряд ли после нынешнего вечера мисс Верити останется в заблуждении насчет Эрика. Она не могла не увидеть его в истинном свете. О помолвке теперь и речи не зайдет. Зачем же позволять миссис де Равель играть с огнем?
– Послушай, Сирил, я весь вечер с Эльзы глаз не спускала. Она безнадежно влюблена. Не сомневайся – когда Эрик выманил ее сегодня, они объяснились. Разве ты не заметил, до чего изменилась ее манера держаться с ним после их возвращения? Говорю тебе, никогда еще опасность не была так велика, и я не остановлюсь ни перед чем – ни перед чем! – лишь бы отвратить ее. И уж конечно, я предоставлю Сильвии полную свободу действий.
– А что, по-твоему, она задумала?
– Сама не знаю. Очевидно, это как-то связано с историей, которую она хочет изобразить в лицах. Скажу тебе, что я думаю: она понимает, что потеряла Эрика, и готова скорее открыть Полю правду, чем позволить Эрику заполучить Эльзу. Что ж, я ее останавливать не стану. Что значит размолвка между де Равелями по сравнению с будущим Эльзы?
– Выходит, ты убеждена, что, если правда выплывет на поверхность, мисс Верити не захочет иметь со Скоттом-Дэвисом ничего общего?
– Нет, – медленно произнесла Эльза. – Не уверена. Я могу только надеяться. Сдается мне, время играет против нас. Если помолвку не успеют объявить до того, как Эльза узнает правду, думаю, она порвет с ним. Но если успеют, то, боюсь, она убедит себя верить ему вопреки всем доказательствам. Эльза очень преданная.
Наступило короткое молчание.
– Этель, – сказал я куда серьезнее, чем имею обыкновение говорить. – Этель, оставь эту затею. Честно признаюсь: я боюсь того, что может произойти. Ты играешь с огнем.
– Нет, – улыбнулась Этель. – Не с огнем. Всего лишь со свечками. И игра стоит свеч. Спокойной ночи, Сирил.
В более чем смятенном состоянии духа я отправился к себе в спальню. Сон долго не шел. События минувшего вечера вымотали меня душевно, а я не только не привык к этому, но и не в силах был этого выносить. Я не сомневался: миссис де Равель задумала что-то отчаянное. Решение Эльзы предоставить ей полную свободу действий казалось мне настоящим безумием. И все же – если она права и опасность помолвки между бедной обманутой девочкой и презренным Скоттом-Дэвисом и в самом деле столь велика – разве не стоит рискнуть чем угодно, лишь бы ее предотвратить?
Я беспокойно ворочался под одеялом. Чем больше я размышлял, тем в больший приходил ужас.
