Почти с шести утра на следующий день Илья бродил по дому в подавленном и нервном настроении. Им владело болезненное навязчивое желание видеть Дашу. Он жаждал утонуть взглядом в ее синих глазах, услышать мелодичный голос хоть на миг, ощутить ее сладкий притягательный аромат, прикоснуться к ручке лишь единственным поцелуем. Все эти муки и желания терзали сердце молодого человека. Страстные думы о
После завтрака, на котором Даша так и не появилась, вновь сославшись на недомогание, Теплов, почти ничего не съев, молча удалился в свой кабинет, даже не соизволив ответить на вопрос Марьи Ивановны, здоров ли он? Там, еле дослушав до конца доклад одного из управляющих дальней деревни, Илья, не поняв содержания фраз управляющего, без лишних вопросов распрощался с ним. Велев слуге пока никого не пускать, около десяти утра он, более не в силах выносить эту муку, словно одержимый, вновь направился к комнате Даши. Едва приблизившись к двери, он ощутил, как сердце бешено колотится от предвкушения встречи с нею. Как и накануне, дверь оказалась заперта. Теплов поджал губы от досады и осторожно постучал. В комнате было тихо. Он постучал громче, напряжено смотря на запертую дверь. Через минуту он отчетливо услышал приближающиеся шаги. Приник лбом к створке и страстно выпалил, чуть приглушая голос:
— Дашенька, ты слышишь меня? — Шаги замерли у двери, и молодой человек срывающимся голосом заворковал: — Открой, горлинка моя.
Из комнаты не доносилось ни звука.
Аня, стоящая у самой двери, сделала рукой вопросительный знак барышне, застывшей у окна. Даша, же которая отчетливо слышала все речи Теплова из-за закрытой двери, отрицательно замотала головой, печально вздохнув. Аня понятливо кивнула, вновь обернулась к двери, не собираясь открывать.
— Даша, милая, отопри. Я же слышу, что ты здесь стоишь, — уже настойчиво и более громко произнес Илья, и ручка под его сильной рукой заходила ходуном. Опять девушки обменялись молчаливыми жестами и притаились. Он же сильнее затряс дверную ручку и уже угрожающе и в то же время моляще приказал: — Дарёна, открой! Я ведь за ключом сейчас пойду и все равно войду. Сама лучше отопри!
Даша вдруг ощутила в сердце странное неведомое дотоле жалостливое, трепетное чувство к Теплову. Она приложила ручку к кулону со шпинелью, надетому на ее тонкую шею. Девушка просто влюбилась в этот переливающийся синий камень, потому еще вчера снова надела украшение, хотя еще поутру почти не могла спокойно смотреть на него. Сегодня же, едва встав с постели, Даша вновь надела кулон, подобрав к нему простое белое платье с еле заметным цветочным узором. И в течение утра то и дело подходила к напольному зеркалу и любовалась тем, как насыщенный цвет камня подчеркивает синеву ее глаз, придавая ее лицу сияние.
Дверь уже начала сотрясаться. Аня, сделав жест рукой Даше не двигаться, повернула ключ в замке и, открыв дверь, распахнула ее и вышла к Теплову в коридор. Как и накануне, Илья чуть попятился и недовольно взглянул на Аню.
— Вы что-то хотели, Илья Григорьевич? — спросила горничная, затворяя за собой дверь.
— Мне надо с Дарьей Сергеевной поговорить.
— Она еще не одета, барин, — сказала уклончиво Аня. — Вы бы зашли попозже.
— Мне сейчас надобно, отойди! — приказал, уже заводясь, молодой человек и нахмурился.
— Не гневайтесь только, Илья Григорьевич… но барышня не желает с вами говорить, — быстро выпалила она правду, уже без уверток.
Сжав челюсти и окончательно разозлившись, он прорычал:
— Уйди с дороги, нахалка!
Он неучтиво схватил Аню за плечо, желая отодвинуть ее с дороги, но та вдруг дико заголосила:
— Илья Григорьевич, барышня неодета! Не дело это видеть ее в таком виде!
Она начала упираться руками, встав в проходе и не давая сдвинуть себя с места. Теплов побелел от ярости, ощущая, что готов выкинуть что-нибудь гадкое, и уже сжал кулак, намереваясь поставить раз и навсегда эту наглую Аньку на место.
— Ильюша, что здесь происходит? — вдруг раздался в коридоре голос Марьи Ивановны.
Резко обернувшись на приближающиеся шаги матери, молодой человек поджал губы и побледнел еще сильнее.
— Илья Григорьевич хочет поговорить с Дарьей Сергеевной, а она неодета. И никак не хочет попозже зайти! — выпалила Аня и просяще посмотрела на Теплову. Марья Ивановна перевела укоризненный взор на высокую фигуру сына и заметила:
— Аня права, не дело это. Ты бы, Илюша, в гостиной лучше подождал, когда она спустится.
Сжав кулак до боли, он ощутил. что ему не хватает воздуха. Они что, все сговорились? И делают это специально? Только бы он не смог приблизиться к Даше?
— Матушка, я знаю, что Анька врет! А Дарья прекрасно все слышит и, видимо, намеренно решила позлить меня! — пророкотал Илья так громко, чтобы Даша тоже все услышала из-за полуоткрытой двери.
— Ильюша! — воскликнула Марья Ивановна. — Зачем ты так?! Ступай вниз. Я поговорю, с Дашенькой. Она скоро спустится, обещаю, и поговорит с тобой.
