Даша по-доброму завидовала старшей сестре и молила Бога о том, чтобы и ей поскорее выйти из-под опеки Теплова. Ибо в последние две недели ее жизнь превратилась в печальную драму. Ее существование в доме Тепловых стало совсем безрадостным. Как и велел Илья, еще в последний день прошлого года Даша переехала в дальнюю спальню для гостей. Однако комнатка вдвое меньше той, что она занимала прежде хоть и навеяла грустные мысли, но все же понравилась Даше. В светлых тонах, теплая, уютная, с кроватью с балдахином, небольшой уборной, платяным шкафом, изразцовым камином и напольным зеркалом, ее новая спальня отчего-то напомнила девушке спальню в родительском доме. Даша отчетливо помнила их небольшой особняк в Москве. Там ее детская тоже была убрана в золотистых тонах, лишь в сочетании с розовыми оттенками. В ее новой спальне было два больших окна и небольшой балкончик, смотрящий на длинную усадебную дорогу. Единственным минусом этой спаленки было то, что здесь предусматривалось место для горничной. Посему ее Анюта была вынуждена перебраться в комнату прислуги на чердачном этаже дворца.
Итак, Даша почти сразу же привыкла к своему новому месту проживания в доме, которое ей пришлось вполне по душе. Эту комнату посоветовала ей занять Марья Ивановна после неприятного разговора с сыном, который состоялся на утро после именинного бала. Едва Теплова узнала, что Илья велел Даше освободить горчичную спальню, и, увидев, что девушка сильно подавлена и на все ее вопросы лишь молчит и тяжко вздыхает, Марья Ивановна немедля устремилась в кабинет сына, где он принимал своего старшего приказчика, и потребовала немедленного разговора.
Илья попросил Арсения Ивановича ненадолго выйти из кабинета и на прямой вопрос матери ответил, что Дарья более не будет жить в этом доме как его сестры, ибо она им не ровня, а всего лишь дочь его дяди. Оттого девушка, по мнению Ильи, должна вести себя более скромно, послушно и по возможности приносить пользу. Посему Илья тут же объявил матери, что Даша будет ежедневно помогать ему с бумагами в кабинете, и вообще, она уже час как должна быть здесь, вместо того чтобы жаловаться на свою судьбу тетушке.
Возмущенная Марья Ивановна попыталась образумить сына, но он был непреклонен и жестоко суров. А напоследок Теплов добавил, что Дарья наказана не менее чем на неделю и вообще не выйдет из дому. Марья Ивановна, опешив от такого поворота и не в силах противостоять сыну, вышла из кабинета в расстройстве, не понимая, отчего все так случилось. Она поднялась к Даше и, сама едва не плача, сказала, что девушка все же должна переехать в другую комнату. Теплова сетовала на то, что отныне главным в доме является Илья, он сейчас решает, как им жить, и в отместку вполне может урезать содержание Марьи Ивановны, как и грозил ей.
Тетушка была очень добрым и ранимым человеком и не могла противостоять упертости и властности сына. За время брака с мягким и обожающим ее мужем Марья Ивановна совсем позабыла, каким может быть авторитарный, суровый мужчина. Именно таким был ее отец, и именно таким теперь становился Илья. Потому на первый же выпад-приказ сына Марья Ивановна не нашлась, что ответить, и стушевалась, и уже через пять минут разговора с ним поняла, что ей не переубедить сына. Раньше, еще в детстве, Илья тоже проявлял признаки упертости, но после армии, а еще более после военной кампании превратился в жесткого, властного мужчину. Все, что Теплова могла сделать для Даши, — это посоветовать ей эту спальню, самую светлую и уютную. А также Марья Ивановна сквозь слезы попросила девушку помогать Илье в делах, ибо сын настаивал на этом. И сейчас был недоволен оттого, что Даша до сих пор не спустилась в кабинет. Сказав все это, Марья Ивановна, прижимая к носу кружевной платочек и вытирая слезы, удалилась в свою комнату и выпила много валерианы, чтобы хоть немного успокоиться.
С того печального дня жизнь Даши поменялась. Отныне ежедневно утром она сразу после завтрака приходила в кабинет Теплова и выполняла его поручения. В основном отвечала на те письма, которые Теплов давал ей и кратко произносил ответ. Даша писала ответное письмо и показывала ему. Илья корректировал, и она вновь переписывала, а после уже запечатывала, подготавливая для посыльного.
