– Нет. И сразу предупрежу. Охраняют ее хорошо. За мисс Руж не переживай, она содержится в хороших условиях на верхних этажах тюрьмы, – произнес отец.
– Я должен с ней поговорить. Шато должна знать, что она моя пара… – упрямо гнул свое Мэтью.
– Наоборот, дать ей эти знания рискованно. Мисс Руж – бандитка и наверняка начнет манипулировать. Я понимаю, Мэтью, тебе тяжело, но… Дай время и ей все обдумать, и себе, и нам…
Звонок прервал отца, и судья Кирби снял трубку. И тут же взглянул на Мэтью. Шато! Оборотень рванул к двери и даже брат не смог его остановить. Мэтью летел к медицинскому кабинету. Инстинкт волка подсказывал, что с парой случилось что-то ужасное. Сотрудники инквизиции с испуганными глазами разбегались в стороны, прижимались к стенам. Дверь медкабинета Мэтью просто вынес. Шато лежала на кушетке. Из ее глаз, носа, рта текла кровь. Тело била судорога.
– Мы не успели… Паразит запустил уничтожение исполнителя, – тихо сказал доктор. – Боюсь… мисс Руж уже не спасти.
Без Шато ему не жить. Есть только один выход спасти магичку. Мэтью поднял пару и рванул вниз. Уже на улице он стал волком и устремился в лес, окружающий Фолкстон. Сердце Шато билось все быстрее, дыхание становилось прерывистым. Оборотень бежал так, словно за ним снова гнались бандиты и он должен сделать все, чтобы добежать до моста.
Вскоре показались первые деревья, и волк нырнул в прохладную тень. Если бы они были в клане, то Мэтью унес бы пару в свое любимое место. Здесь он остановился возле раскидистого дуба и аккуратно положил Шато. Она была в шаге от смерти, и Мэтью решился на опасный ритуал обращения, который в свое время провел Вард, чтобы не потерять Самиру. Волк прижал к себе пару и, закрыв глаза, погрузил в ее шею клыки. Яд оборотня попал в кровь магички. Чтобы стать волчицей, Шато должна умереть.
Мэтью не знал, сколько прошло времени. Тело Шато остывало, сердце давно уже не билось. И, жалобно завыв, волк свернулся клубком вокруг пары и приготовился навсегда остаться с Шато.
Эпилог
– Миссис Торгест, поторопитесь! Ваш выход через пять минут, – предупредил меня помощник конферансье, открыв дверь моей гримерной.
– Спасибо. Я готова, – ответила я, бросая взгляд в зеркало. Сегодня я буду выступать в алом, переливающемся платье свободного кроя, чтобы скрыть беременность. Срок маленький, но животик заметен. И для меня это самое большое чудо. Потому что бандитка Шато даже не думала о таком счастье, как обрести семью.
Оборотни приняли меня безоговорочно, когда узнали, что я хотела умереть ради Мэтью. Никакие пытки, магия, да что угодно, не заставило бы меня причинить ему зло. Сиротка Шато не знала любви. Когда тебя любят, несмотря ни на что, без всяких условностей. Просто любят и все. Потому что ты – это ты. Этому научил меня Мэтью. Для меня до сих пор чудо – каждое утро просыпаться рядом с ним. Оборотень продолжал даже во сне крепко прижимать меня к себе, словно боялся, что я исчезну. Никогда. Это как разорвать сердце на две половинки и бросить их кровоточить.
Я поспешила на сцену, оставалась минута до выхода. И все же… Порой меня не отпускало чувство тревоги. В деревеньке Кловелли нашли тело в одежде Аримана. Но правая кисть отсутствовала, лицо изуродовано до неузнаваемости, скальп снят. Смерть мистера Эвила подтвердила медсестра на опознании, а вот я сомневалась. За то короткое время, что я провела с отцом, теперь я знала, что он способен пойти на все. Тело Мартина не обнаружили. Его могли найти по татуировке черного глаза между указательным и средним пальцами. Но нет. Мистер Бич и мистер Кортни были мертвы, как и все бандиты, которые оказали сопротивление оборотням. Мистера Фостера нашли в подвале дома, там он прятался вместе с мисс Даллес. Узнала я и про Самай, она навсегда осталась… зверем. Я побоялась ее навестить, чтобы сохранить в памяти образ талантливой художницы.
Занавес открылся, и я вышла на сцену под громкие аплодисменты. Мечта маленькой сиротки сбылась. Теперь она выступала на сцене столичного театра. Директор долго не шел на уговоры прослушать меня. Поддался, лишь когда его лично попросила Ксена:
– Сделайте это для меня, мистер Бруно.
– Я не хочу вас обижать, поэтому тяну время, – оправдывался директор театра. – Если бы вы знали, сколько ко мне ежедневно приходят девушек, которых рекомендуют высокопоставленные чины. А потом министры дуются, не являются на мои представления.
– Мистер Бруно, я всегда была с вами честна, и вы будьте честны со мной. Решать только вам, как директору театра. Может Шато выступать на вашей сцене или нет.
Директор долго не отпускал меня. Просил спеть то одну арию, то другую. Словно проверял мои возможности. А потом мистер Бруно задал вопрос:
– Вы заканчивали консерваторию, миссис Торгест?
– Нет,– тихо ответила я. В груди ухнуло. Все… Я провалила прослушивание.
– Кто-то занимался с вами? Потому что знания чувствуются, но они не до конца отработаны, – продолжал расспрашивать директор.
