Тайна сибирских орденов полностью

а) особому лагерю № 1 — «Минеральный лагерь МВД» (почтовый адрес: пос. Инта, Кожвинского района, Коми АССР; адрес для теле­грамм: «Инта Коми Минерал»);

б) особому лагерю № 2 — «Горный лагерь МВД» (почтовый адрес: г. Норильск, Красноярского края; адрес для телеграмм: «Норильск Крас­ноярского Горный»);

в) особому лагерю № 3 — «Дубравный лагерь МВД» (почтовый адрес: пос. Явас, Зубово-Полянского района, Мордовской АССР; адрес для те­леграмм: «Явас Мордовской Дубрава»);

г) особому лагерю № 4 — «Степной лагерь МВД» (почтовый адрес: г. Караганда, Казахской ССР; адрес для телеграмм: «Караганда Степной»);

д) Особому лагерю № 5 — «Береговой лагерь МВД» (почтовый адрес: г. Магадан Хабаровского края; адрес для телеграмм: «Магадан Хабаров­ского Береговой»)

2. ...

3. Управлениям и отделам МВД СССР, МВД — УМВД Республик, краев и областей, начальникам ИТЛ МВД — при отправке корреспон­денции, почтовых посылок, грузов и т. п. через почтовые отделения или по железной дороге — на конвертах, посылках и грузах проставлять ус­ловные наименования без указания «особый лагерь».

Министр внутренних дел Союза ССР Генерал-полковник С. Круглов[128]

Фрагмент незавершенной повести Федора Абрамова (исполь­зованы текст и комментарии Л. Крутиковой-Абрамовой)

В основе этого произведения «Кто он?» или, как иногда называл его писатель, «Повесть о следователе» — автобиографический матери­ал, связанный со службой Абрамова в отделе контрразведки «Смерш» Архангельского военного округа в 1943—1945 годы. Первые наброски сделаны в 1958 году, последняя запись в 1980-м.

Более семисот рукописных страниц позволяют понять, как и когда молодой Абрамов попал на службу в Смерш. Было ему в ту пору 23 года. После тяжелого ранения, блокадного госпиталя и переправы по Дороге жизни весной 1942 года он провел четыре месяца в родном Пинежье. А затем снова вернулся в армию. Сперва служил в запасном стрелковом полку, а с февраля по апрель 1943 года был курсантом военно-пулемет­ного училища в Цигломени под Архангельском. А оттуда — не по своей воле — был внезапно, ночью приведен в отдел контрразведки. Этот эпи­зод писатель намеревался использовать в повести.

«Ночью трех курсантов военного училища неожиданно подняли и под конвоем повели в весеннюю распутицу по ночному Архангельску. На вопрос, куда ведут, — окрик: “Не разговаривать”, а затем короткое: “Увидите. В контрразведку”. “Зачем в контрразведку?” И сразу — страх. Жгучий страх. Спрашивал себя: в чем провинился? Стал перебирать в памяти юность, фронт, разговоры в училище. Что, где сказал... Сто­ловую ругал — плохо кормят. В ночи какие страхи не приходят. И уже считал себя виноватым.

А когда вошли в здание контрразведки, то случилось вовсе нео­жиданное, тоже запомнившееся на всю жизнь. В вестибюле увидел красивую девушку в телогрейке (как оказалось, местная сотрудница). Она улыбнулась, поздоровалась с пришедшими словами: “Это, навер­но, новенькие, да?”» Эта молодая женщина — Фаина Раус — сразу поко­рила будущего следователя. Их знакомство, споры, увлечения, взаи­моотношения деловые и личные должны были занять немалое место в повести.

В отличие от двух курсантов-сверстников, приведенных вместе с ним, Абрамов не понравился начальству. Его отправили в отдел «на лов­лю дезертиров». Он «ходил по дворам, по помойкам», а кроме того, ра­ботал «с картотекой», оформлял чужие протоколы, зачастую правил их, так как они были написаны неграмотно. Поэтому его перевели в след­ственное отделение...

Повесть «Кто он?» задумывалась как откровенно исповедальная. На своем примере Абрамов хотел поведать о трагедии военного поко­ления, которое верило в догмы социализма и даже правильность судов и следствий.

Наряду с центральной фигурой молодого следователя в повести значительное место отводилось другим сотрудникам контрразведки, поведение и судьбы которых тоже пытался разгадать писатель.

В одной из заметок (31 декабря 1967 года) Абрамов не без полеми­ческого задора писал: «Чекисты, люди контрразведки. Кто они? Зло­деи, как изображает их Солженицын? Были и злодеи. А в массе своей — обыкновенные люди... Нет, это были не злодеи. Злодеи бы — проще».

Основные портреты сослуживцев Абрамов набросал еще в 1958 году и тогда же, споря с возможными оппонентами, за­ключал: «...представляю, какой поднимется вой. Поклеп, клевета. А где же положительные? Нет, это не выдумка. Эти люди работали и делали большое дело — всяко, конечно, бывало, немало и дров ло­мали, но делали...»

Свидетельствуя о неприглядном облике многих сотрудников, пи­сатель отмечал и то подлинно высокое, неподкупное, что всех объе­диняло. «Вот что самое главное. Все... и Рюмин и другие главные свои силы и помыслы направляли на разгром врага. И как бы ни существен­на была разница в их положении и прочем, они действительно состав­ляли один лагерь. Разница лишь в том, что одни были лишены всего, другие жили такой жизнью, при которой можно удовлетворять свои личные потребности».