Здоровенный растрепанный парень в белой сорочке, расстегнутой на широкой груди, в уголке рта прилепилась тоненькая сигаретка-«гвоздик». Подскочил, поставил на край скамейки ногу в ярко начищенном штиблете:
— О чем беседа, а?
Широко улыбнувшись, Алтуфьев сверкнул ксивой:
— Владимир Андреевич, следователь. Так, значит, вы были вчера в Доме крестьянина с утра?
— Ну я! — выплюнув сигарету, насторожился парень. — А что, нельзя?
Леночка испуганно дернулась:
— Ой, Вадик… Вадик…
— Нет, а что такое, начальник?
— Да ничего. Просто ищу одного человека. Уточняю…
Следователь спрятал улыбку — слишком уж недоуменно выглядел Леночкин ухажер. Этакая потрясенная орясина!
— Да-да, — поспешно закивала Авдеева. — Ничего такого.
— Так вы, молодой человек, кто? И во сколько пришли?
Алтуфьев говорил быстро, напористо, не давая парню опомниться:
— Я Реготов… Вадим… Вадим Иваныч. В леспромхозе работаю. Вальщиком, но когда и на сплаве… А утром это… часов в пять пришел, рано… С рыбалки приехал…
Реготов что-то хотел сказать, но, видно, не мог подобрать слов.
— Мириться он пришел, — загадочно улыбнулась Леночка. — Мы поссорились, третьего дня еще. Так вот он…
— Цветов… это… принес! — Вадик горделиво приосанился и наконец догадался убрать со скамейки ногу.
— Сирени нарвал, — потупившись, пояснила девушка. — Целую охапку. Отцветает уже…
Так вот и выяснилось, что сегодняшнее утро, примерно с пяти до полшестого, влюбленная парочка провела на лавке за Домом крестьянина. Миловались…
— Там такая сирень густая!
— Не сирень, а акация.
Входную дверь, конечно же, не закрыли, куда там! Ну и, естественно, никого не видели. Коль уж такое дело…
— А после вы, значит…
— …Я сразу на площадь пошел — на работу, — Реготов пригладил волосы и достал сигаретную пачку. — Ну, там машина наша, леспромхозовская. Забрался в кузов — и покатили.
— Никого у автостанции, на лавке, не видели?
— Видеть не видел, — задумчиво помяв пачку, Вадим взъерошил затылок. — А слышать — слышал.
— Что слышали? — насторожился Алтуфьев.
— Да мопед завелся. Там, за автостанцией, за кустами…
— То есть самого мопеда вы не видели?
— Говорю же — слышал только…
— Точно — мопед? Не мотоцикл, не инвалидка?
Реготов хохотнул и скривился:
— Да что ж я, начальник, мопеда от мотоцикла не отличу? Двигатели-то — разные, и работают разно — слышно же. Этот вот — стрекотал, как стрекоза. Значит, «газовик» — не «Рига».
— «Газовик», — тихо повторил следователь. — Вэ девятьсот первый?
— Он. А мотоцикл я завсегда отличу… Бывало, и мотористом работал. Мотоцикл! Вот вы тут допрашиваете, — Вадим неожиданно усмехнулся и скривил губы. — А по лесам фашисты на мотоциклах ездят!
— Какие еще фашисты?
— Обыкновенные. Немцы! Точнее сказать — немец, один. И мотоцикл у него БМВ, уж я-то разбираюсь. У нас, в Озерске, такие есть. А немец за рулем — ну чистый фашист! Главное, плащ фашистский и шлем!
— Ой, Вадик… — вдруг замахала руками Леночка. — Ты про этого фашиста уже десятый раз рассказываешь! Особенно когда выпивши… Все смеются уже! Не надоело? Не слушайте вы его, товарищ следователь, это с пьяных глаз все!
— Ничего и не с пьяных! — Реготов резко махнул рукой, едва не выронив сигарету. — Что я, фашистов в детстве не видал? Уж будьте спокойны — на всю жизнь запомнил! Хоть и шесть лет всего-то было…
«Фашист на мотоцикле… — Владимир Андреевич почувствовал томление под ложечкой. — Неужели свидетель? Неужели хоть что-то по тому странному делу о нападении на машину с архивом?»
— А когда вы этого фашиста видели?
— Ну… теперь не помню уже. Недели две назад примерно. Я тогда на рыбалку в Новинку ездил. Вот он мне на лесной дорожке и встретился. Я как увидел — сразу в кусты. Хорошо, фашист не заметил, а то бы, верно, пальнул!
— Да-а, ситуация серьезная. Надо бы мне вас в отделении подробненько допросить.
— Дак я подойду, если надо. Еще вот машину-то недавно с авансом обстреляли — не этот ли фашист?
Алтуфьев нервно потер руки:
— А приметы? Ну как он выглядел-то? Лицо…
— Лица не видел — очки немецкие были и рожа шарфом замотана… да и не так чтобы…
— Тогда, может быть, высокий… плотный… худой?
— Да говорю же — в плаще! Да и мельком.
— А мотоцикл — точно БМВ?
— А вот это — точно! У него еще коляска камнем покоцана, внизу слева…
Фильм следователю понравился. И Яковлев оказался на высоте, и Лариса Голубкина, да и вообще — все.
На поиски заведующего клубом Владимир Андреевич отправился, напевая привязавшуюся песенку:
— Давным-давно, давным-давно, давным-давно… Девушки, вы завклубом не видели?
Две девчушки лет двадцати в костюмах Арлекинов заинтересованно взглянули на следователя:
— Сергея, что ли? В хореографии был, на кружке. Да вон он идет! Сергей! Сережа-а! Тебя тут мужчина спрашивает.
Завклубом — молодой лохматый парень в клетчатой рубахе и брезентовых штанах с широким командирским ремнем — на вопросы следователя отвечал не слишком уверенно:
