Алекс сообразил быстро — тут же вскочил в седло и закрутил педали. Лишь обернулся на ходу:
— Я в библиотеку, там телефон!
Ну да, ближайший аппарат как раз там! Лишь бы только не закрыто было. Хотя там и площадь рядом — автостанция…
Макс вновь бросился дом:
— Зоя! Как ты?
Никакого ответа… Но дыхание все же есть, да… Забинтовать ей голову! Где тут аптечка-то? Да хоть вот марлей…
— А давайте-ка лучше мы, молодой человек.
Медики приехали быстро — пожилой фельдшер и молоденькая медсестричка. Оба действовали сноровисто и умело: аккуратно приподняли раненую, перевязали.
Максим дернулся:
— Она же выживет? Да?
— В больницу к себе заберем… — фельдшер обернулся. — Хорошо еще — вовремя. Ты бы позвал шофера — пусть носилки тащит.
В дверь уже заглядывал Алекс. Любопытный…
— Я скажу!
— А где милиция? — уже на улице Макс придержал Кошкина за плечо.
— На выезде где-то… Но участковый — обещали — сейчас будет. Да вон он едет уже!
И впрямь — новенький мотоцикл как раз поворачивал с Советской. За рулем сидел участковый в форме, в коляске — тот самый следователь, что не так давно беседовал с Максом.
Пока они тут разберутся, пока то да се…
А Женька, значит, с Мельниковым уехала… Что же, к Зое она не заглянула? Или…
— Алекс! Ты Колесникову на мотоцикле не видел?
— На мотоцикле? А, в коляске сидела. Вроде она. Мчались — аж собаки залаяли. На полевку свернули.
— На полевку? Ага… Ты милиции расскажи все!
Максим уже знал, что делать. На углу, у колодца, остановился сине-белый колхозный автобус. Шофер Котька Хренков, открыв капот, заливал в радиатор воду.
— Костя! — взмолился Макс. — Там Женька Колесникова! Ее увезли… Надо догнать… Скорее!
— Да кто увез-то?
— По пути расскажу! Быстрее! А то плохо кончится!
Максим знал, что Хренков не откажет. Константин слыл парнем авантюрным, а за дочку завгара Женьку горло перегрызет любому!
— Залезай!
Захлопнув капот, Костя прыгнул в кабину. Мезенцев едва успел заскочить.
Свернув на Пролетарскую, бело-синий нарядный КАВЗ покатил, поднимая пыль и быстро набирая скорость.
— Тут на полевку… Проедем?
— А то! — перекладывая руль, усмехнулся водитель. — Полевку проедем, по лесной — там поглядим…
— Скорее, Костя, скорее! Вон они!
Впереди, в туче дорожной пыли, показался мотоцикл с коляской.
— На старый зимник свернули, — включив пониженную, Хренков покачал головой. — Там и на мотоцикле — вряд ли. Болотина!
— Скорее!
Рыча двигателем, автобус выскочил на лесную дорогу, скорее даже гать. У большой коричневой лужи виднелся брошенный мотоцикл…
— В лесу скрылись. Теперь наищемся! — выпрыгнув из автобуса, Костя прислушался. — О! Еще один мотоцикл. Похоже, милиция. Ну что, Макс? Пошли поищем… Тут тропка одна есть… охотничья…
Женька уже поняла, кто такой Мельников. От былого добродушного дачника не осталось и следа! Злобный и сильный монстр быстро связал девушке руки и теперь тащил за собой по лесной тропе. Колючие ветки больно хлестали по голым ногам и по лицу, красивое синее платье порвалось…
— Отпустите! Зачем я вам?
— Узнаешь… Еще раз пикнешь — придушу!
Где-то позади послышался шум мотора… Машина! Женька закусила губу. Неужели — за ней?
— А вот не найдете, господа хорошие! — с недоброй улыбкой Мельников свернул с тропы, казалось, в самую непроходимую чащу, подогнав девчонку хорошим ударом в печень. Женька всхлипнула.
— Иди!
— Тут же болото!
— За мной, след в след. Иначе сгинешь!
Они пошли по колено в бурой болотной жиже. Под ногами предательски покачивалась старая гать… Впереди — не так и далеко — виднелся островок, выперший средь болота холмик, поросший чахлым кустарником.
Туда они и вышли.
Женька обернулась, глянула на росшую на самом краю болота березу.
— Стоять!
Мельников нагнулся. Что-то лязгнуло — распахнулся замаскированный люк! Бункер!
— Милости прошу, душа моя.
У Женьки душа давно уже ушла в пятки. И тем не менее девушка старательно гнала от себя страх, пыталась рассуждать. Если Мельников ее сюда притащил, значит, она ему зачем-то нужна. Зачем?
— Заходи, говорю!
Получив грубый пинок, девчонка кубарем скатилась вниз по гнилым ступенькам. Хорошо, ничего не сломала.
Мельников закрыл люк. Тускло вспыхнул фонарь.
— Ой!
Женька ахнула, увидев лежащее в углу тело. Мертвое… какое же еще… Господи, да это же…
— Вижу — узнала, — обернувшись, осклабился дачник.
Девушка опустила голову: «Почтальон. Дядя Слава Столетов… За что он его?»
Бункер оказался небольшим. Метра два на три. Стол, нары в углу, какие-то ящики, полки… Автоматы! Настоящие, немецкие, какие показывали в кино… Прорезиненный плащ, пара фашистских «рогатых» шлемов, мотоциклетные очки-консервы… А это что? Похоже на гранаты! Ну да — гранаты и есть. Длинные, как колотушки. Целый ящик!
— Ну! — рывком подняв пленницу, Мельников усадил ее на нары. — Давай рассказывай!
— Что рассказывать?
— Все, что записано у тебя в тетрадке!
В тетрадке… Так он знает про тетрадь? Откуда? Ах да, он же заходил в комнату, а тетрадка лежала на столе. Вполне мог прочесть! Ах, дура, дурочка… Вот уж точно — Горемыка!
— И постарайся, девочка, чтобы я тебе поверил. От этого будет зависеть — останешься ты жить или нет.
