В голове старика, крутились мысли, которые сводились только к одному, как поведать русскому ту тайну, которую он хранил с лета 1942 года. Тайну, которая коренным образом, повернет жизнь дорогих ему людей. Ведь не зря все эти годы он помнил – помнил слова, сказанные его командиром в те трагические для них минуты, когда жизнь висела на волоске. Поседевший от старости ветеран второй мировой войны, взял с полки внучки учебник русского языка, «Мы говорим по–русски» и, открыв страницу, прочел:
– «Здравствуйте товарищ! Дайте мне, пожалуйста, адрес Сергея»….
Старик закрыл книгу, и ухмыльнувшись, погрузился в воспоминания. Словно прозрев, он щелкнул выключателем, и спустился в подвал дома. Там среди старых вещей он нашел на полке покрытую пылью времени жестяную коробку с надписью на русском языка «Монпансье». Сдув пыль, Грассер вытер её и, открыв крышку, достал то, что с такой бережностью хранил. Это был кусок шелковой материи размером метр на метр с изображением карты, исполненной картографами третьего рейха для диверсионных подразделений «абвера» и блокнот с монограммой GR. Поднявшись к себе в комнату, старик разложил все на столе, и не смотря на то, что прошло столько времени с конца войны, безошибочно нашел место, где были спрятаны сокровища. Старик посмотрел в блокнот с координатами, и в этот миг в его памяти всплыли картинки последних минут жизни майора Шперрера.
Глава двадцать шестая
Прорыв фронта
– Мартин, козья морда, быстрее можешь, – орал майор Шперрер, хватая свои вещи.–Давай шевелись, «иваны» пошли на прорыв фронта. Скоро их танки будут здесь, и нам всем будет капут.
Вокруг ЗКП, от разрывов тяжелой артиллерии, кипела земля. Огромные фонтаны огня, поднимали на воздух, технику, тела людей и тонны обожженной тротилом земли. Все это, моментально с новой силой, обрушивалось с неба, дождем из камней, бревен и раскаленного металла. Окровавленные части тел, были разбросаны взрывами повсюду. Жалостные звуки умирающих лошадей, и стоны раненых, перемешались с гулом рвущихся артиллерийских снарядов. Ужас и паника, охватили солдат и офицеров: кто бежал в лес, стараясь спрятаться за деревьями. Кто подобно тараканам скрывался в окопах и блиндажах, ища спасение от смертельного разящего металла, который сыпался с неба. Животный ужас, сковал их движения, и парализовал мышцы. Иные, получив смертельные увечья и истекая кровью, ждали своей участи, ни на что не надеясь.
– Давай Грассер, пошевеливайся – мы уходим…. Русские будут здесь с минуты на минуту. От Ржева до Великих Лук «иваны» пошли в наступление. Дождавшись когда русская артиллерия перенесет огонь дальше –в глубь линии обороны, майор Шперрер, принялся складывать амуницию в «Кубельваген». Лейтенант Лютц заняв место водителя, ждал, командира, чтобы уже втроем вырваться из этой кровавой бани.
Вдруг, словно в замедленном фильме, денщик Мартин Грассер, увидел её – смерть. Она предстала в образе реактивного снаряда от «сталинского органа». Блеснув на солнце искрой, он с воем попал в стоящую рядом сосну разметав её на миллионы щепок. В тысячные доли секунды его стальной корпус надулся, и лопнул с оглушающим грохотом, раскидывая вокруг себя тяжелые и расплавленные куски железа. Подобно вырвавшимся из гнезда осам, они понеслись в разные стороны, сея смерть на десятки метров вокруг себя.
В тот самый момент, совсем недалеко от места взрыва, майор Шперрер и лейтенант Лютц, на какой-то миг замерли около машины. Они не успели укрыться от взрыва. Взрывная волна настигла, и сбила с ног Грассера, – он упал на землю. Задыхаясь от дыма и пыли он, словно рыба на суше он открыв рот, глотал горячий дым тротила, задыхаясь от нехватки выжженного кислорода.
Офицеры оглянулись на хлопок, и в этот миг, острые, как бритва осколки, пронзили их обоих. Все произошло настолько внезапно, что Мартин даже не успел испугаться. Кусок металла, попав в голову лейтенанта, разорвал её на части. Мозги вперемешку с кровью, забрызгали лицо майора. Грассер, приник к земле, и сквозь пыль, и дым метнулся к тяжело раненому офицеру, чтобы поддержать его. Схватившись за правый бок, тот валился на спину. Мартину удалось подхватить хозяина, но тот находился уже на грани жизни и смерти. Умирая, Шперрер прохрипел:
– Дерьмо собачье…. не повезло…. Карту в штаб передать…. В кармане там….
Кровь пеной потекла изо рта майора, и его тело, задрожав в агонии, странно вытянулось, и замерло, испустив дух. Как показалось Мартину –душа, покинула офицера. Но через мгновение тот пришел в себя и последний раз глубоко вздохнул. Открыв глаза, он словно вернулся с того света, чтобы сказать последние слова:
– …. золотой ангел….