– Что соскучилась, – спросил он немку.
Керстин улыбнулась и, обняв парня, страстно впилась в его губы, не обращая внимания на окружающих. Поцелуй был горячий и страстный настолько, что у Русакова от такой любви даже опухла верхняя губа. С одной стороны, это выглядело смешно, а с другой – ему было горько –горько, что уже через год ему придется потерять Керстин, и как ему казалось, их судьбы разойдутся навсегда, как предсказывал «Ташкент».
Внезапно появившийся страх за утрату того, что он называл своей любовью, включило какой–то внутренний механизм. Сердце защемило от грусти, и непонятная тоска впилась в его душу, словно огромная пиявка, высасывающая из него жизненные соки.
– Черт, –сказал Русаков, –мне сейчас только этого не хватает. Парень выскочив из воды, вернулся на покрывало. Русаков в каком–то ступоре лег на живот, и, переживая свои фобии, уткнулся лицом в покрывало.
– Что?! Что это с ним, – спросила по–немецки Керстин, видя, как её любимый человек захандрил.
– Я не знаю, –ответил опешивший Виталий, пожимая плечами. –Может он кранкен?
Керстин выскочила из воды следом за Русаковым и, опустившись рядом на колени, обняла его, положив ему голову на спину.
– Вас, вас ист пасиат? Ду бист кранкен – туй болеть, – спросила она, мешая от волнения русские и немецкие слова.
Русаков молчал. Он понимал, что стоит ему сказать хоть слово, и его сердечные страдания уже будет не унять. Он был по-настоящему влюблен в эту девушку и не знал, как ему в таком случае поступить. В голове вертелись мысли о побеге из дома, но он не мог выкинуть подобный фортель. Он не имел права даже думать об этом, чтобы не позорить своим проступком родителей. Да, конечно – он бы мог найти, этот чертов переход «Чекпойнт Чарли» в Берлине и, пройти на территорию, которую контролировали американские солдаты. Мог – но не мог. Такой поступок мгновенно поставил бы точку на военной карьере отца и матери. Их бы просто затаскали по особому отделу. Прослыть предателем Родины, он не мог –не имел на это никакого права. Все эти чувства бурлили в его душе кипящим котлом, и от этого становилось совсем не по себе.
– Ты что? Что случилось братэла, –спросил Виталий, вытираясь махровым полотенцем. –Ты так внезапно убежал, что я подумал у тебя случился понос….
– Душа вот тут болит, –ответил Русаков. –Понимаешь, вот тут жжет –так, что выть мне по-волчьи хочется….
– Что он сказал, –спросила Демидова Керстин.
– А так – у него херц кранкен, –ответил Виталий.
Керстин еще крепче обняла Александра и прошептала по–немецки на ухо:
– Их либэ дих Заша!
В этот миг, словно миллион бабочек вспорхнул в его душе. На какой–то миг Русакову стало легче. Он повернулся к девушке, и его руки сомкнулись у неё на шее, сцепившись в крепкий замок.
– Я тебя тоже люблю, –сказал он ей на ухо.
Русаков не хотел афишировать своих чувств, но чем больше он это хотел скрыть, тем больше его поведение выдавало в нем влюбленного.
– Что с тобой, – спросила Керстин.
– Ты меня не поймешь, –ответил Русаков. –Меня сейчас ни кто не поймет.
– Я понимать, –ответила немка. –Я тебя понимать….
– Знаешь, у нас Керстин, остался всего один год. Через год в это время я уже буду в Советском Союзе. Я буду поступать в военном училище, и тогда мы навсегда расстанемся. Ты меня понимаешь?
– Навсегда? –переспросила девушка. -А не можно потом любить?
– Да навсегда –ответил Русаков.
– А ты что, менья не любишь?
– В том то и дело, что люблю, – ответил Русаков, и вновь поцеловал Керстин.
– Ну да, – услышал Русаков над собой знакомый голос. –Все мальчики как мальчики, только Демидов да Русаков, как два ненасытных кобеля. Вам, что парни русских девушек мало? – спросила Ирина Филипповна. –Музыка, сигареты, пиво – полный набор сексуально озабоченных личностей….
Ирина Филипповна была не замужем. Он работала по найму учителем английского языка. Шикарное тело с безупречной фигурой, длинными ногами в сочетании с обворожительной внешностью, вызывало у старшеклассников самые сокровенные желания и чувства. Ей было, не больше двадцати пяти лет. В этом возрасте такие молодые училки были необычайно хороши, и позволяли на каникулах общаться с учениками на равных, кроме дел интимного характера.
– У нас Ирина Филипповна каникулы! Не видите –мы отдыхаем, –сказал Демидов. –А хороший отдых, это зарок хорошей успеваемости. Присаживайтесь к нам, в картишки перекинемся – на раздевание. С нашими девочками вас познакомим. Правда, они по–русски совсем не бельмес, но это не беда. Для любви язык не нужен….
– Спасибо за приглашение Виталик. Вот именно для любви как раз нужен хороший и длинный язык, – пошутила училка. –А, за приглашение спасибо. Я Демидов, с учениками в карты не играю, – сказала Ирина Филипповна. –Вдруг я вас с Русаковым без трусов оставлю? Стыдно будет перед вашими немецкими подружками….
– Наши девушки к голым задницам привычные, – сказал Русаков. –А, пивка Ирина Филипповна с нами слабо глотнуть, –спросил Русаков ёрничая.