Тайна старого морга полностью

– Я прекрасно справлюсь и один, сэр, если вы хотите поскорей вернуться к допросам.

– Да, хотелось бы. Вы уверены, что справитесь? Один в тоннеле, зная, что с другой стороны никого нет?

Бикс ухмыльнулся, его веселое лицо оживилось еще больше.

– Сэр, мы оба участвовали в Первой войне, были рады, когда она закончилась, и чертовски огорчены, когда началась эта, другая заварушка, но я бы солгал, если бы сказал, что никогда не завидую молодежи с их приключениями. Я не боюсь призраков и так же, как и вы, уверен, куда ведет эта сторона тоннеля. Возвращайтесь к нашей банде бунтовщиков, а я пойду на юг и вскоре вернусь к вам с результатами – если они будут.

– Вы добрый человек, Бикс, спасибо вам!

Аллейн хлопнул его по плечу и направился к выходу из морга, пока Бикс протискивался в тоннель через отверстие в стене. Шагнув в теплую ночь, детектив тихонько насвистывал.

Приблизившись к транспортному отделу, инспектор глубоко вздохнул. Теперь, когда между ним и запертыми сидельцами пролегала лишь тонкая деревянная стенка, ожесточенный спор внутри звучал гораздо громче, и его напряженность приближалась к точке кипения. Аллейн остановился, нахмурившись: как поступить? Если ворваться с сердитым криком, можно выбить из них еще несколько зацепок. С другой стороны, он устал и был раздражен тем, что действительно важное дело успешно срывается из-за нелепых происшествий этого вечера. Не стоит позволять своему темпераменту брать верх сейчас – когда все остальные так взвинчены. Инспектор быстро принял решение и как раз в тот момент, когда шум внутри, похоже, достиг апогея, повернул ключ и медленно открыл дверь офиса, получив возможность насладиться самыми отборными сценами ссоры.

– У вас нет ни малейшего права так со мной разговаривать, ни малейшего! – Глоссоп гневно пожирал взглядом Розамунду Фаркуарсон, его лицо стало ярко-багровым, на виске тревожно пульсировала крупная вена. – Ваша потеря ничтожна по сравнению с моей, я, безусловно, самая пострадавшая сторона здесь!

– Причиняющая страдания, вы хотите сказать, – ухмыльнулся Морис Сандерс, подмигнув присутствующим и тряхнув непослушным локоном.

– Да говорите что угодно, мистер Глоссоп, но моя потеря – личная, – возразила Розамунда, – а ваша – это убытки компании. Правительство об этом позаботится. А кто возместит убытки мне, а? Скажите, будьте любезны!

– Потеря? Я не совсем верно выразился. Я, черт возьми, не потерял все эти деньги – их украли, и теперь, полагаю, всем нам понятно, кто это сделал! – Глоссоп сделал паузу, чтобы перевести дух, и что-то буркнул в сторону Аллейна, давая понять, что присутствие инспектора замечено.

Детектив холодно произнес в ответ:

– Прошу же, мистер Глоссоп, расскажите, что именно вам понятно. Возможно, это серьезно упростит мою работу.

Его спокойный тон вызвал бурные аплодисменты Розамунды Фаркуарсон, за что Аллейн поблагодарил ее легким кивком – впрочем, его безупречные манеры оставались совершенно незаметны для мистера Глоссопа.

– Хорошо, что вы наконец вернулись, инспектор. Хотя и чертовски поздно, но добро пожаловать! Этот проклятый маори сбежал, и я готов поспорить, что он утащил всю мою кассу к себе в племя и надежно ее спрятал!

– Заткнись, Глоссоп! – выпалил Морис Сандерс уже далеко не так добродушно, как минутой ранее. – Кат наш товарищ, и, если ты еще раз назовешь его вором, я сам тебя заткну!

– Да, мистер Глоссоп, я попросил бы вас следить за языком, – добавил отец О’Салливан. – Здесь дамы.

– А, ну да, теперь вам не нравится, как я выражаюсь! Что именно вас так покоробило, викарий? «Чертовски» или «проклятый»?

– И то и другое! – хором ответили Розамунда с Сарой.

– Уй, какие мы нежные! – Глоссоп повернулся к молодым женщинам. – Больница все сильнее погружается в хаос, сестра Камфот справляется с солдатами не лучше, чем с вами, девушки, и вы обе ничуть не воспитаннее меня – да-да, и вы тоже, мисс Уорн, как бы вы ни растекались перед молодым доктором. Не думайте, будто я не понимаю, что происходит, – я всех вас вижу насквозь. Все это дурной фарс, и я не могу дождаться, когда очнусь от этого отвратительного, дурно пахнущего кошмара!

– Достаточно, мистер Глоссоп! – произнес Аллейн угрожающе-низким тоном. – В каком бы кошмаре вы, по вашему мнению, ни находились, никому не нужно, чтобы ваши вопли разбудили всю больницу!

– Может, это было бы и к лучшему – самое время пациентам понять, какой кавардак на самом деле здесь творится, – проворчал Глоссоп, чтобы оставить последнее слово за собой.

– Вы точно закончили? – Улыбка Аллейна, резко контрастирующая с его ледяным тоном, наконец заставила толстяка стушеваться, и кассир вытащил мокрый носовой платок, чтобы вытереть вспотевший лоб, чем заслужил брезгливую гримасу Розамунды. – А теперь, – продолжил инспектор, – никто не хочет мне сказать, где может быть капрал Брейлинг?

После минуты благословенной тишины рядовой Поусетт вскинул настороженный взгляд и пробормотал: