Тайна старого морга полностью

– Я бы предпочла не рассиживаться. У нас очень мало времени, и совершенно ясно, что один из этих солдат, если не все трое, и является нашим подозреваемым.

– Я согласен, что солдаты замешаны в каких-то своих мутных делах, – произнес инспектор, – однако вовсе не так уверен, что они причастны к нашей текущей миссии.

Сестра Камфот пристально взглянула на Аллейна, он прямо посмотрел в ответ – аристократические черты его скул резко контрастировали с ее тяжелым широким лицом.

Через пару секунд она сдалась, уселась на стул с жесткой спинкой и достала из кармана записную книжку. Поправив очки на носу, она быстро пробежала глазами краткий список сотрудников и пациентов, военных и гражданских, а также случаев за последние сутки, когда восемь разных людей вели себя так или иначе несвойственно своему характеру. Пять из этих отклонений в поведении можно объяснить болезнью или просто глупостью, сообщила сестра, но у нее нет таких оправданий для Брейлинга, Поусетта и Сандерса.

Аллейн выслушал ее, скрывая нетерпение: сестра Камфот была необходима ему как союзница. Возможно, этот шанс в очередной раз продемонстрировать инспектору свои навыки наблюдения придаст ей сил выслушать то, что он намеревался ей сообщить.

– Итак, сами видите, – повторила она, заканчивая свою речь, – эти три солдата что-то знают, уверяю вас.

– В офисе есть и другие люди, сестра.

– Ну нельзя же всерьез подозревать кого-то из девушек. Правда, обе они достаточно глупы, чтобы один и тот же молодой человек вскружил обеим голову и кое-что еще.

Аллейн приподнял бровь, и сестра Камфот одарила его искренней улыбкой.

– Я много лет работаю среди впечатлительных молодых женщин и симпатичных врачей, инспектор. Что же касается остальных, то доктор Хьюз, как нам известно, слишком завален работой, чтобы добавлять к своему списку дел еще и шпионские махинации. Уилл Келли сегодня вечером вновь доказал, что ему нет никакого доверия в плане выпивки, а я думаю, даже японцы любят, чтобы их шпионы были трезвыми. Сидни Брауна вряд ли можно назвать постоянным посетителем больницы – нам пришлось практически заставить его приехать навестить дедушку. А отец О’Салливан…

– Служит викарием.

– Именно. Неужели священник запятнает себя шпионажем?

Аллейн помрачнел.

– Послушайте, мне не нравится использовать вас втемную, и я склонен думать, что вы правы, однако не полностью или, по крайней мере, не по всем пунктам. Я считаю, что сегодня вечером нам следует рассматривать все эти преступления или попытки преступлений как взаимосвязанные.

Сестра Камфот раздраженно вздохнула:

– Мне бы хотелось, чтобы вы выражались яснее, инспектор.

– Простите, но у меня вызывают сильнейшее отвращение следственные ошибки, которые возникают, когда методичность и рутина, какими бы утомительными они ни были, подменяются требованиями спешки. И вот еще что – есть вопрос, который я хотел бы у вас прояснить. – Аллейн помолчал и тихо добавил: – Боюсь, это деликатный вопрос.

– Деликатный? – Сестра Камфот уставилась на инспектора так, будто он только что переступил особенно тщательно охраняемую границу. – Я работаю медсестрой более сорока лет и прекрасно понимаю, что мои младшие подопечные считают меня закоренелой старой девой, которая съежилась бы от смертельного стыда, если бы только представила себе что-то из того, что они там вытворяют и чем так глупо гордятся, но я не краснею от стыда. Мое призвание означает, что я повидала многое из жизни, смерти и всего того, что в промежутке между ними. Так что не оскорбляйте меня, утверждая, что это слишком деликатно и может ранить мои чувства.

– Это именно такой ответ, на который я надеялся. В таком случае, думаю, вы не откажетесь объяснить мне содержание вот этого письма?

Инспектор сунул руку в карман и вытащил письмо, которое хранил там уже несколько часов. Развернув листок, он протянул его сестре Камфот. Взяв страницу, та сказала:

– О, это же почерк главной медсестры!

Вчитавшись, она поняла, что письмо адресовано ей. И неуверенно огляделась по сторонам, напрягшись, будто собираясь бежать. У Аллейна возникло ощущение, что ей хочется поскорее покинуть офис, оказаться где угодно, только не в этом замкнутом пространстве рядом с ним. Со скрытым восхищением инспектор наблюдал, как она собирается с духом, и с любопытством изучал ее.

– Я понимаю, что в данный момент вам очень тяжело читать строки, написанные рукой главной медсестры, но прошу вас… – Аллейн кивнул на листок. – Мне бы очень хотелось разобраться в том, что я прочитал.

Сестра подняла глаза, и ее широкое лицо стало пепельно-серым.

– Вы читали? Это адресовано мне!

– Извините, работа. Прошу вас, вы можете прочесть это сейчас?