Глаза вождя внимательно осмотрели лицо говорившего и остановились на его верхней части, где выделялось яркое беловатое пятно шрама.
- Это, Великий Вождь, памятка о твоем томагавке. Помнишь битву в Аппалачах после измены Каменной Стрелы?
- Так ты тот самый белый, который преследовал меня? Я узнал тебя сразу. Ты желал моей смерти, а теперь получишь ее сам. Этого требует мой народ. Смерть за смерть. Пусть бледнолицый уже готовится к своему смертному часу.
- Если я заслужил его, - ответил Заремба твердо, - приму как подобает мужчине и воину, но прежде разреши обратиться к тебе.
- Говори.
- Пошли своих воинов к тому месту, откуда они привели меня. Надо позаботиться о втором твоем брате, которому я помог, - Крученом Волосе.
И Заремба рассказал все, что предшествовало его пленению.
- Правду твоих слов проверю. И пока не узнаю ее, не тешь себя мыслями о спасении, Совет Старейшин решает твою участь, - проговорил вождь и заторопился к выходу.
Никогда раньше не радовался так Заремба своему знанию языка чироков, как сейчас. Это во многом облегчало его задачу в таком положении.
Время тянулось бесконечно долго. Заремба сидел неподвижно, выдерживая, как только мог, взгляды своих часовых, которые буквально пожирали его. Сделай он движение, и они сразу же протягивали к нему свои копья. Заремба решил притвориться спящим.
Раньше ему почему-то казалось, что индейский лагерь - место тишины и покоя. Теперь же, впервые попав в него, убедился, что это не так. До его слуха доносился беспрерывный галдеж собак, плач детей, а главное, не смолкали громкие песни сидящих вокруг костров индейцев, которые исполнялись под ритмичные удары в бубны и трещотки из черепашьих панцирей. Время от времени раздавались военные кличи, от которых холодело под сердцем.
И все-таки сон действительно завладел Зарембой. Проснулся он, когда солнце стояло высоко. Подкралась жара. Теперь его охраняли уже не те молодые, но такие же суровые и неподвижные воины постарше. С неизбежностью своей смерти Заремба уже смирился, хотя где-то в подсознании и теплилась надежда.
И тут послышался громкий крик. Потом заговорили сразу несколько человек, перебивая друг друга. "Это за мной!" - пронеслось в голове, и, глянув в сторону выходного отверстия, офицер решительно встал, скрестив руки на груди.
В эту минуту раздвинулся полог. В типи вошел Черная Туча. Движением руки он удалил воинов, охранявших Зарембу, а ему приказал сесть. Все в нем: и низко опущенные брови над глубоко сидящими глазами, и резко очерченные морщины, изрезавшие его лицо, а главное, голос, каким он приказал пленнику сесть, - не предвещало ничего хорошего. Заремба видел - старик зол.
- В твоих словах была только половина правды, - заговорил Черная Туча сурово, - вторую ты, видно, растерял по дороге сюда. Воины нашли Крученого Волоса, но его разум во власти тьмы. Он не в силах говорить со своими братьями, а между тем, - Черная Туча вгляделся в военный мундир Зарембы, опустил глаза на свою ладонь, - на одежде белого не хватает вот этого, протянул он железную пуговицу, - значит, мой брат Крученый Волос не сразу отдался в руки бледнолицего, была борьба...
- Но на голове у Крученого Волоса была и повязка. Подумай и реши, Великий Вождь, кто мог ее положить, кроме меня.
- В словах бледнолицего сквозят лучи правды, но чем доказать их достоверность Совету Старейшин?..
Заремба нервно повел плечами. В самом деле - чем? Можно ведь допустить мысль, что он, снимая скальп, преследовал выручку от его продажи, а не саму смерть индейца, потому из великодушия и сделал ему повязку. Ничего удивительного не будет, если они и встанут на этот путь, вынося решение о его участи.
Черная Туча сидел, глубоко задумавшись.
- Разум Крученого Волоса, - произнес он как бы про себя, - все еще во власти тьмы... Скажи, - прямо посмотрел он в глаза Зарембы, - зачем тогда, в битве при Аппалачах, ты пошел ко мне?
"Поймет ли, - подумал Заремба, - поверит ли, что я не мог быть больше участником жестокой бойни, что пошел из желания быть полезным несчастным жертвам произвола?"
Пока офицер подыскивал нужные слова, чтобы выразить яснее свою мысль, Черная Туча проговорил:
- Когда я увидел тебя, поднимавшегося на скалу, я подумал - вот белый, который пришел убить меня, и я сделал это первым. Но ты остался жить, а ведь удар был настолько силен, что я мог лишить тебя жизни.
- Тогда, пожалуй, это было для меня все равно, - проговорил Заремба с грустью.
Брови Черной Тучи дрогнули.
- Твои глаза ответили мне на вопрос. Я прочитал в них, что сердце бледнолицего не жаждет крови.
Глубоко вздохнув, он продолжал.
- Белые одержали тогда победу. Они достаточно сильны для этого. Их сила - в оружии, наша - в справедливом требовании оставаться хозяевами своей земли. На чьей стороне будет перевес - покажет время... Раны, которые белые наносят на наши тела, залечиваются, но те, что поражают душу, переходят от отцов к детям, а это не может ли оказаться острее длинных ножей белых?..
