По цветущему весеннему лугу ехала вереница всадников в ярких одеждах. Карминно-красные, бирюзовые, ярко-синие наряды пестрели среди весенней зелени, как экзотические цветы.
Впереди кавалькады ехал всадник средних лет, с благородной осанкой человека, привыкшего повелевать. Это был граф Артуа, владетель торговых городов и множества деревень, хозяин просторных угодий и нескольких неприступных замков.
Рядом с ним на грациозной кобыле редкой игреневой масти ехала его дочь Агнесса, очаровательная девушка семнадцати лет.
Чудесные темные волосы Агнессы были украшены скромным жемчужным убором, а платье для верховой езды из серебряного шифона расшито тончайшим цветочным узором. Как и положено знатной даме, Агнесса ехала боком на высоком дамском седле испанской тисненой кожи.
Граф не чаял в дочери души и с невольным сожалением собирался на Троицу отдать ее в жены барону де Ре, знатному и богатому нормандскому дворянину.
Сегодня граф со своими приближенными выехал на охоту, и дочь упросила взять ее с собой.
Кавалькада немного замедлила движение. К графу подъехал старший егерь, почтительно поклонился и сообщил:
– Ваша милость, мои люди подняли прекрасного оленя. Скоро он выбежит прямо на нас.
– Отлично, отлично! – Граф благосклонно улыбнулся и повернулся к дочери: – Голубка моя, твое присутствие на охоте принесло нам удачу. Егеря подняли оленя и гонят его на нас.
– Прекрасно, батюшка! – Девушка засияла. – Моя первая охота будет удачной!
И действительно, высокая трава впереди кавалькады заволновалась, как будто в ней бежал кто-то большой и стремительный.
– Вот он, олень! – оживился кузен графа, молодой Брюно.
Егерь отчего-то помрачнел и натянул поводья коня.
– Что-то не так? – спросил его граф.
– И впрямь, ваша милость, что-то не так… трава не так высока, чтобы скрыть большого оленя.
– Так это не олень? А кто же? Косуля?
– Нет, это не косуля…
И тут трава расступилась, и на луг перед кавалькадой выбежал огромный кабан.
– Святая Женевьева! – воскликнул Брюно и пришпорил коня, чтобы уйти с дороги матерого зверя.
Егерь, напротив, погнал своего коня наперерез кабану, схватил пику…
Но прямо на пути кабана оказалась игреневая кобыла графской дочери. Молодая кобыла испуганно заржала, взвилась на дыбы и сбросила свою прелестную всадницу.
Сбросила прямо под ноги несущемуся кабану…
Егерь уже подъезжал, и пика летела в бок вепря, но тот успел налететь на графскую дочь и вонзить в ее бок страшные клыки…
Граф мчался с другой стороны, но и он опоздал.
Девушка лежала на спине, подняв к небу мертвое лицо. Кровь расплескалась по траве, как весенние маки…
В кабана вонзились пика егеря и несколько стрел. Он упал на бок и забился в предсмертных судорогах.
Граф спрыгнул с коня, вонзил кинжал в загривок зверя и только после этого кинулся к дочери, прижал ее к себе…
– Поздно, поздно! – прорыдал он, обнимая мертвое тело. – Ах, если бы я мог повернуть время вспять! Что бы только я не отдал за то, чтобы Агнесса снова была жива!
И тут совсем близко прозвучал сухой каркающий голос:
– Вы и впрямь готовы все за это отдать?
Граф вздрогнул и обернулся.
Рядом с ним стоял сухощавый старик в черном камзоле, расшитом серебряными узорами. На пергаментном от старости лице сияли бледно-голубые глаза, подбородок украшала реденькая белоснежная бородка.
Граф узнал своего придворного астролога Рене де Савиньи. Старик редко появлялся в графских покоях и уж никогда не выезжал на охоту. Почти все свое время он проводил в отведенной ему пристройке к замку, откуда иногда доносились странные звуки.
Недоброжелатели говорили, что старик занимается не только астрологией, но алхимией и самым натуральным чернокнижием.
Граф смотрел на его занятия благосклонно – кто знает, вдруг старый колдун найдет философский камень и сумеет превращать свинец в золото.
Но сейчас графу было не до него.
– Прочь, старый чернокнижник! – отмахнулся он от старика. – Ты выбрал самое неудачное время!
– Напротив, ваша милость. Я хочу отплатить добром за все ваши благодеяния. Вы ведь хотите, чтобы ваша дочь снова была жива?
– Еще бы! Я хочу этого больше всего на свете! Даже больше спасения души! Но, увы, это недостижимо…
– А что, если бы я сказал, что могу вам помочь?
– Я ответил бы, что ты безумен. Но я готов даже на безумные поступки, лишь бы вернуть мою голубку…
– Это именно то, что я хотел услышать. Обещайте мне, что исполните одну мою просьбу, – и я верну вам дочь.
– Такими вещами нельзя шутить!
– Я и не думаю. Так обещаете?
– Все что угодно.
– По рукам. Запомните эти слова.
– На всю жизнь.
– Очень хорошо.
Старик развел руки – и над ним, графом и мертвым телом девушки как бы воздвигся темный шатер, отгородивший их от остальных участников охоты, от весеннего дня и цветущего луга.
На внутренней поверхности шатра загорелись ночные звезды.
– Что это? – удивленно проговорил граф. – Где это мы?
– Не думайте об этом, ваша милость! – успокоил его чернокнижник. – Доверьтесь мне!
– Что еще мне остается? – Граф в тоске смотрел на тело дочери. – Все равно солнце моей жизни погасло…
– Его всего лишь закрыло облако. Оно уйдет – и ваше солнце снова засияет!
С этими словами астролог расстелил на земле выцветший коврик в бледно-голубых цветах. Затем достал из жилетного кармана небольшую черепаховую коробочку, отделанную золотом и перламутром, открыл ее и вытряхнул в нефритовый стаканчик два кубика из черного вулканического стекла. На гранях одного кубика были вырезаны широко открытые глаза, на гранях другого – человеческие ладони.
Старик трижды встряхнул стаканчик, и где-то неподалеку раздался троекратный раскат грома. Старик встряхнул стаканчик еще раз и только после этого выбросил обсидиановые кубики на коврик. Те немного прокатились по коврику и остановились.
Старик торжественно проговорил:
– Два глаза и три руки. Комбинация «Возвращение вчерашней радости».
– И это все? – проговорил граф… и вдруг зажмурился от яркой вспышки.
Когда же он открыл глаза – все вокруг удивительным образом переменилось.
Куда-то пропали расстеленный на траве ковер, и темный шатер, и сам старый чернокнижник. Граф ехал на коне впереди кавалькады своих приближенных, а рядом с ним на чудесной игреневой кобыле ехала его дочь, Агнесса.
К кавалькаде графа подъехал старший егерь, он поклонился и почтительно проговорил:
– Ваша милость, мои люди подняли прекрасного оленя. Скоро он выбежит прямо на нас.
– Прекрасно. – Граф повернулся к дочери: – Голубка, отъедем немного назад. Я хочу кое-что с тобой обсудить. Кое-что важное.
– Это срочно, батюшка? – спросила Агнесса с улыбкой. – Я хотела посмотреть на оленя.
– Это не последний твой олень, а то, что я хотел сказать тебе, важно.
– В таком случае повинуюсь. – Агнесса придержала кобылу и вместе с отцом отъехала в конец кавалькады.
– Что вы хотели сказать мне, батюшка?
– Голубка, тебе уже исполнилось семнадцать. Ты достаточно взрослая, чтобы понимать, какие обязанности возлагает на тебя знатное происхождение.
– Я понимаю, батюшка.
– Так вот, я хочу, чтобы на празднике, который я устраиваю в ближайшее воскресенье…
Граф не успел закончить фразу, потому что в голове кавалькады поднялся шум, послышались возбужденные крики, испуганное конское ржание…
– Что там случилось? – заволновалась Агнесса.
– Что там случилось?! – окликнул граф кого-то из придворных.
– Случилось несчастье, милорд… – ответил тот смущенно. – На нас вместо оленя выбежал матерый кабан, лошадь милорда Брюно встала на дыбы и сбросила седока… прямо перед кабаном. Короче… я вынужден сообщить вам, что милорд Брюно убит.
– Какое несчастье… – проговорил граф задумчиво. – А где мэтр Рене де Савиньи?
– Ваш астролог? – удивленно переспросил придворный. – Он остался в замке, милорд. Старик никогда не участвует в охоте, он говорит, что слишком стар для этого.
