В пятницу утром снабдив Лису продуктами и крепко расцеловал, мама еще раз велела повторить оговоренные правила. Лиса монотонно вслух прочла написанные маминым каллиграфическим почерком пункты, свернула листок и убрала в задний карман джинсов.
– Деньги экономь. А то я тебя знаю, накупишь в первый же день всякие «ивайты» и «юпии». Помни, в них одни красители, а пользы для желудка – ноль. Всухомятку не ешь, гастрит заработаешь. – Крикнула вдогонку мать Лисе. Ее голос разнесся эхом по подъезду.
– Люблю тебя, ма! – Отозвалась Лиса и хлопнула металлической дверью.
Правила для того и существуют, чтобы их нарушать, решила Лиса и первым делом сбегала в местный небольшой магазин. Нарушив мамин указ, накупила все имеющиеся на прилавке виды «Invite», и, предвкушая сладость напитка, отправилась в дом наводить порядки.
Оконные тяжелые ставни девочка сняла и с трудом оттащила в сарай. Следом за ставнями в сарае оказалась старая утварь, ржавые ведра и сгнившая обувная полка. Затем Лиса набрала из колодца ледяной воды, подогрела ее на электрической плитке, тщательно вымыла полы во всем доме, натерла до блеска окна и зеркала, собрала по углам паутину и смахнула пыль со шкафов. До вечера Лиса успела еще постирать постельное белье и шторы. Пока выстиранные вещи трепал из стороны в сторону свежий ветерок, а солнце просушивало чистую ткань, девочка отправилась к соседям на чай с обещанными Алей блинами.
Розовощекая пышнотелая старушка баба Клава, обтерев руки о фартук, обняла и расцеловала в обе щеки Лису.
– Выросла то как! – Словно волчок баба Клава крутила перед собой городскую гостью. – Тощая, как жердь. Тебя, что в городе мать совсем не кормит? Небось, все сухомятка? А волосы то! Кто же тебя, как козу обкорнал?
– Ба, так неприлично говорить. – Пашка вырвал подругу из цепких бабушкиных рук.
– Сейчас это самая модная стрижка. Я тебя сколько раз уже просила, отвези меня в парикмахерскую. Я тоже хочу “ежик” как у Лисы. – Аля скрутила свои волосы в тугой жгут и заколола крабом высоко на темени. – Смотри, ба, как мне пошла бы короткая стрижка!
– Нет, – покачала головой баба Клава, – вот умру, тогда хоть на лысо брей голову, а пока я топчу землю, будешь ходить с косами. Коса – девичья краса. Так испокон веков было и будет.
Баба Клава продолжила свое повествование, о том, что девушки обязаны носить платья и не гнаться за модой, одевая джинсу – вещь заморских рабочих. Поучая молодежь пожилая женщина успевала накрывать на стол. Уже через пару минут стол ломился от деревенских блюд – разносолов, словно ловкая и пышнотелая старушка раздобыла скатерть – самобранку. В центре стола дымился блестящий самовар и стояла стопка румяных знаменитых бабушкиных блинчиков.
Лиса с аппетитом уплетала за обе щеки отварную картошку с запеченной до золотистой корочки озерной рыбы, закусывала кисло-сладкой хрустящей капусткой и упругими свежими огурцами, довольно улыбаясь друзьям. Аля же напротив еле-еле ковыряла вилкой в тарелке и в отличие от брата, любителя покушать, не имела аппетита.
– Баба Клава, расскажите о происшествие весной, – Лиса потянулась за очередным пупырчатым огурцом и звонко откусила от него большой кусочек.
– Неужели моя Мальвина рассказала тебе? Во, девка дает! Ничего не утаит. – Старушка всплеснула руками. – А, я вот, наоборот мамке твоей рассказывать не стала, то не отпустила бы тебя в деревню на свежий воздух. Теперича, думаю, правильно ли я поступила? Страшно.
– Неужели повторные случаи были? – Лиса придвинулась ближе к старушке.
– Типун тебе на язык, Лиска! – Клавдия поправила угол накрахмаленной скатерти. – Ежеле, так случилось бы, не пожалела бы я тебя горемычную. В городе тебе куковать пришлось бы.
Лиса понимающе кивнула. Иногда баба Клава становилась болтушкой, как и ее внучка, а иногда, как сейчас: нужную информацию из нее приходилось вытаскивать клещами. Информация сопротивлялась и туго шла на свет. Но Лиса не была бы Лисой и не звали бы ее близнецы мегамозгом, чтобы не уметь добывать нужные ей сведения.
– Я слышала, что покойники эти странные были. Улыбались. – Лиса «подначивала» бабу Клаву, зная, что та обязательно вступит в спор. – Не верю! Не бывает так, чтобы жертвы убийце радовались, как родному брату
– Улыбались. – Кивнула старушка. – Лично воочию видела, как тебя сейчас. Лежат горемычные, руки – ноги безвольно раскинуты, глаза в небо смотрят, а сами блаженно улыбаются бледными бескровными губами.
– Слышал, – шепотом сказала Аля и показала Пашке язык, – улыбались, как я говорила.
– Так, я не поняла, подрезали их или задушили? – Лиса пригладила короткие белобрысые волосы, но они все равно встали дыбом, как иголки у лесного ежа перед атакой.
– Не было на них увечий. Не иначе, порча это! – слова о порче старушка произнесла чуть тише обычного и пододвинула тарелку с блинами ближе к Лисе. – Ты, давай меньше болтай, блины остынут.
Лиса свернула блин треугольником и макнула острым углом в сметану, демонстративно закатила глаза, заверила старушку, что вкуснее ее блинов ничего нет на свете, тем самым расположив Клавдию к дальнейшей беседе.
