– Она скажет, что монстра надо выпустить на свободу, – уверенно сказал брат, – как ежика… и лягушку… и рыбок… А так мы его поймаем и спрячем! И у нас будет свой монстр, понимаешь? Ни у кого нет, а у нас есть! Здорово, правда?
Виктоша опешила:
– Так мы что?.. Еще и ловить его будем?
– Конечно. Да ты не бойся! Он – маленький. Ты только посмотри!.. – и брат стал настойчиво подталкивать ее к кухонной двери. Теперь, когда сестра, наконец, встала, он уже нисколько не выглядел испуганным, а даже совсем наоборот: был преисполнен отваги!
«Ну, кто его ловить будет, я даже не спрашиваю!» – подумала Виктоша.
Она на цыпочках подошла к двери и слегка приоткрыла ее.
Первое, что она увидела перед собой – белый-белый, как будто густо засыпанный мукою пол. Потом послышалось дробное: тук-тук-тук-тук… Виктоша подняла глаза и увидела, как прямо на нее от окна бежит абсолютно белый… поросенок… От неожиданности Виктоша резко захлопнула дверь и навалилась на нее спиной. Поросенок добежал до двери, немного потоптался у самого порога и, судя по дробному постукиванию, опять побежал к окну. Когда шок прошел, Виктоша даже рассердилась:
– Андрейка! Ну что ты мне тут голову морочишь! «Монстр! Монстр!» Мама с папой, наверное, купили поросенка и пустили пока побегать на кухне. А ты поднял меня ни свет, ни заря!
– А зачем?
– Что «зачем»?
– Зачем поросенка купили?
– Ну… как «зачем»… – Виктоша немного растерялась. – Ну… знаешь… их вообще-то едят…
– Живых?
– Да, нет, конечно!.. Ну… как бы тебе это сказать…
Вот еще не хватало, чтобы он сейчас разревелся от жалости к поросенку и перебудил всех! И как же ему все это поделикатнее объяснить?
Виктоше и самой была неприятна мысль, что ради еды убивают живых существ. Она еще помнила, как неожиданно для всех, после посещения родственников на Украине стала вегетарианкой. И долгое время реально не могла есть мясо, ни под каким видом. А все потому что на ее наивный вопрос, что это она ест, какой-то очень остроумный дядя ответил: «А помнишь зайчика, с которым ты вчера играла?..»
Потребовался ни один год прежде чем ее постепенно приучили есть сосиски и колбасу, объясняя, что делают их из «фарша на фирме», и благоразумно замалчивая факт, что же такое собственно «фарш». (Что такое «фирма» тогда знали все самые маленькие малыши: место, где все делают!) Постепенно Виктоша отказалась от вегетарианства. У них с мамой было какое-то семейное заболевание крови, при котором отказ от мяса был равносилен добровольному самоубийству. По крайней мере, так говорил Виктошин врач, а она привыкла доверять врачам. Ведь ее папа тоже врач!
Из-за этого заболевания ее мама, как и Виктоша не могла быть вегетарианкой, но представить, чтобы она купила для еды живого поросенка?! Да она и рыбу-то покупала только в виде филе или консервов!
– Мама бы никогда не купила живого поросенка, чтобы его съесть! – подвел итог ее мыслям брат.
– Ой, ну мало ли для чего им мог понадобиться поросенок! Нормальный поросенок, а не монстр!
– А почему с него сыплется этот белый порошок?
– Почему это «с него» сыплется? – не поняла Виктоша. – Он тут всю ночь сидит. Залез куда-нибудь… в муку, например, просыпал.
– А хвост? – опять спросил брат. – Разве у поросятов бывают такие хвосты?
– А какой у него хвост?..
Виктоша попыталась вспомнить… Он бежал на нее… Как она могла видеть его хвост? Хвост был сзади! Придется опять посмотреть. Да и что бояться, если это обыкновенный нормальный поросенок!
Виктоша смело открыла дверь и заглянула на кухню.
Поросенок стоял у окна и неторопливо перебирал ножками, отчего маленькие копытца чуть слышно постукивали по деревянному полу: тук-тук-тук-тук… В этот раз он стоял боком и не торопился бежать к открывшейся двери, как будто уже отчаялся завести какие-либо знакомства с людьми.
Виктоша внимательно оглядела его: симпатичная поросячья морда, ушки торчком, толстенький… белый, правда… Ну, и что? Явно залез куда-то! (Уборки предстоит… Еще и поросенка мыть!) А вот хвост… хвост действительно был какой-то странный! Виктоша попробовала вспомнить, а какие вообще должны быть у поросят хвосты. Наверное, она произнесла этот вопрос вслух, так как Андрейка с готовностью пропел:
Хвостики – крючком! Вот оно! Виктоша еще раз внимательно посмотрела на поросенка: он стоял, не шевелясь, как будто понимал, что от этого зависит очень многое в его поросячьей жизни. Его хвост был очень далек от того, чтобы именоваться «крючком». Он был довольно длинный, немного волосатый, больше похожий на коровий. Поросенок, казалось, сам стеснялся эдакого непоросячьего хвоста и старательно прижимал его к своим задним ногам.
– Бедняжка! – ласково сказала Виктоша.
Ей действительно стало жалко этого несуразного белого поросенка.
Поросенок повернул голову, как будто понял, что она пожалела его, переступил с ноги на ногу, но не тронулся с места.
«Ну, вот: то носился тут, как угорелый, ребенка напугал, а то стоит, как столб!» – проворчала про себя Виктоша, но вслух как можно ласковее позвала:
