— Двое, с которыми дружили со школы. Один погиб молодым. А с другим, Денисом, мы и сейчас дружим. Он после армии школу милиции окончил и теперь участковый в Сосновке и соседних сёлах. Были ещё несколько приятелей по учёбе в «Академии лесного хозяйства». Но после выпуска мы не виделись. Я ни разу не ездил на встречи. Не хочу оставлять отца.
— А мама? — осторожно спросила Александрина.
— Мамы не стало сразу после моего рождения. В тот же день потеряла ребёнка другая женщина, что рожала вместе с мамой. Так получилось, что ей пришлось меня кормить. Она говорила, что привязалась ко мне. Потом познакомилась с моим отцом. Так и стала мне матерью. А в семнадцать я остался только с папой. Та женщина уехала, ничего не объяснив.
— Отец тогда уже болел?
— Нет, — покачал головой Виталий. — Он заболел примерно через полгода после её ухода.
— Неужели даже с отцом не объяснилась?
— С отцом они поговорили. А на мою долю, — горько улыбнулся парень, — не выпало ни «прости», ни «до свидания».
— Вероятно, в таких случаях бывает сложно что-либо сказать. Скорее всего, она выбрала другого мужчину. Но, если находятся душевные силы объясниться с мужем, то найти подходящие слова для ребёнка гораздо труднее.
— Но я уже не был ребёнком, — разгорячился Виталий. — И понял бы. А так, будто меня и не было никогда… Будто не было этих семнадцати лет…
— Не осуждай её, — тихо попросила Александрина, у которой подспудно зрело сочувствие к незнакомой женщине, вынужденной сделать нелёгкий выбор. — Возможно, она просто не хотела причинять излишней боли твоему отцу, не хотела лишний раз напоминать о себе. Поэтому решила, что не будет видеться с тобой. Уверена, ей пришлось нелегко.
— Я и не осуждаю, — сник парень. — Только теперь дороже отца у меня никого нет, — упрямо сжал губы Виталий. — Бабушка, конечно, нам помогает. Но в основном я стараюсь справляться сам.
— Это мама отца?
— Да, — кивнул Виталий. — Она живёт совсем рядом. Наши дома на одной улице, напротив.
— Твой папа до болезни тоже работал лесничим, — заинтересованно уточнила Александрина.
— Логвинова, — распахнула дверь медсестра со стойкой капельницы в руках, — капельница.
— Извините, Аля, — поспешно поднялся молодой человек, снова машинально обратившись к ней на «вы». — Я вас заболтал, — проворно наведя порядок на столике с гостинцами, Виталий устремился к двери.
Пять лет назад
На третий день Лариса объявила подруге, внимательно отслеживая реакцию на своё сообщение.
— Мне звонил Владимир, спрашивал о тебе.
— Что сказала? — вяло поинтересовалась Александрина.
— Правду.
— Не-е-ет, — испуганно протянула Александрина. — Зачем?
— Санчик, а что я должна была ответить? Твой сотовый отключен. Пустовалов в теме, что отпуск у тебя только через две недели.
— Прости, Лор! Он же наверняка примчится, а я не готова с ним встретиться.
— Не выдумывай ерунды, — наморщила лоб Лариса. — Какая тебе нужна подготовка? Здесь, на минуточку, больница, а не танцевальный клуб.
— Вот именно, больница. И вид у меня соответствующий.
— Санчик, ты меня удивляешь! Твой Пустовалов — член королевской семьи, для приёма которого требуется соблюдение этикета во внешности?
— Не в этом дело, — тоскливо произнесла Александрина. — Просто Володя всегда безупречен во всём, что касается внешнего вида. И предпочитает, чтобы женщина рядом с ним выглядела соответствующе.
— На тебя наркоз, что ли, так повлиял? — покрутила пальцем у виска Лариса. — Ты ребёнка потеряла! Между прочим, его ребёнка.
— Лор, — совсем сникла Александрина, — мне кажется, он так до конца и не поверил, что это от него.
— Почему? — удивилась подруга. — Получается, он думает, что ты спишь со всеми подряд.
— Нет, конечно. Знаешь, создалось впечатление, что за его своеобразной реакцией кроется нечто такое, о чём Володя не решился сказать.
— Например?
— Либо он убеждён, что у него не может быть детей. Или же у них в семье какое-то наследственное заболевание.
— Странные предположения, — Лариса озадачилась возбуждённым состоянием подруги, несмотря на то, что та пыталась тщательно это скрыть. — В таком случае, почему бы не сказать напрямую?
— Согласись, это непросто. И, опять же, это всего лишь мои домыслы. Спросить напрямик я не осмелилась.
— И совершенно напрасно. Речь-то шла о здоровье ребёнка. Так что, зря ты поделикатничала. Но у тебя будет возможность исправить оплошность. Владимир приедет вечером…
— Сегодня? — всполошилась Александрина.
— Санчик, — деловито проговорила подруга, — косметичка у тебя при себе, одежда свежая, в палате чисто. Что ещё требуется? Успокоительное принести?
— Лор, спасибо, — тихо рассмеялась Александрина в ответ на безобидную подколку Ларисы. — Я в порядке.
Владимир заявился в шестом часу вечера, наделав бесшумный переполох в отделении. Оказавшийся в коридоре медицинский персонал и кое-кто из пациентов с восторгом, на грани зависти, наблюдали за мужчиной с огромным букетом разноцветных флоксов, не меньше метра в диаметре.
