— Скорее всего, — с сочувствием глянула на молодого человека Логвинова, — мы ограничимся сегодняшним днём. Сделаю назначение. Надеюсь, вашему отцу станет чуть легче.
— Судя по всему, — грустно сказал Виталий, уловив в голосе врача нотки обречённости, — до выздоровления далеко.
— Виталий, — решительно повернувшись к парню, встала перед ним лицом к лицу Александрина, — если подтвердится другой диагноз, на выздоровление надеяться не стоит. Увы, болезнь неизлечима. Единственное, чем можно помочь, немного облегчить состояние больного.
— Ну, в принципе, мы знали, что рассеянный склероз до конца не лечится…
— Речь не о нём, — твёрдо перебила молодого человека Логвинова. — Безусловно, болезнь может протекать по-разному. Но сейчас большинство пациентов с рассеянным склерозом полноценно живут десятилетиями, соблюдая график лечения и обследования. А у вашего отца, я почти в этом уверена, постэнцефалитный паркинсонизм.
— Стало быть, — отчаялся парень, — отца лечили неправильно.
— Видишь ли, — произнесла Александрина, от волнения незаметно для себя перейдя на «ты» в обращении с молодым человеком, — я могла бы оправдать врачебную ошибку предыдущего доктора, соблюдая профессиональную этику. Однако этика здесь ни при чём. В случае с Николаем Ивановичем поставить точный диагноз необычайно трудно. Требуется тщательное обследование, консилиумы специалистов.
— Мы всё это проходили, — воскликнул Виталий. — И обследование, и консилиумы. Хотите сказать, нам и теперь потребуется дополнительное обследование? Вы ведь тоже можете ошибаться!
— Была бы очень рада своей ошибке, — негромко, но отчётливо проговорила Александрина. — Однако симптомы, начало развития и течение болезни полностью совпадают с теми, что наблюдались у моего деда.
Погодите, — разгорячился парень, — как вы сказали? Постэнцефалитный? Если не ошибаюсь, это что-то связанное с клещами? Но папа никогда не болел энцефалитом!
— Увы, всё сходится на том, что всё-таки переболел. Николай Иванович припомнил два случая, когда самостоятельно извлекал клещей. И не обращался при этом в травмопункт. А, самое главное, легкомысленно относился к обязательной вакцинации. Это непростительно при его работе в лесу, — возмутилась молодая женщина, воспринимая ситуацию с пациентом близко к сердцу. — Хотя, — она умерила пыл, почувствовав, что невольно причинила боль парню, заговорив об отце в подобном тоне, — теперь уже нет смысла говорить об этом.
— Но энцефалита точно не было, — упирался Виталий.
— Симптомы этого заболевания, — терпеливо продолжала объяснять Александрина, — иногда очень похожи на сильную простуду. Что скажешь о его болезни после одной из поездок на рыбалку?
— Простуда действительно была, — вспомнил парень. — Температура, ломка во всём теле, жуткая головная боль.
— Вот, — печально подтвердила Александрина, — именно такие признаки. И, скорее всего, твой отец перенёс заболевание на ногах.
— Ну, да, — растерялся Виталий, — полежал дома пару дней и на работу. Надо же, мы и подумать не могли об энцефалите. Решили, что сильно переохладился на реке. Хотя, — усомнился парень, — папа практически никогда не простужался. Точно, — с горечью воскликнул он, сопоставив очерёдность некоторых событий, — как раз в этом году у папы и начались нелады со здоровьем. Скажите, пожалуйста, — помолчав немного, спросил Виталий, — каким образом можно вылечить папу? Может, ещё не поздно? Таким больным сейчас наверняка делают операции. Если не в Москве, то за границей уж точно. Я всё для папы сделаю, — разгорячился он. — Сколько смогу, заработаю. Остальное наберём с бабушкой. Дом продадим, если нужно. Лишь бы только папа выздоровел.
— К сожалению, — покачала головой Александрина, после того как парень выговорился, — таких операций не делают. Даже экспериментальных, — заключила она, сокрушая надежду молодого человека. — Медикаментозно можно немного поддержать больного, но выздоровление, увы, невозможно.
Пять лет назад
На пятый год отношений с Владимиром Александрина забеременела.
— Ура, подружка, — негромко воскликнула Лариса, завершив осмотр взволнованной молодой женщины. — Наконец-то и ты станешь мамочкой!
— Здорово, — прошептала растроганная Александрина, покидая кресло. — Ты уверена?
— Более чем. Шесть недель. Пойдём-ка ещё спустимся в кабинет УЗИ. Порадуешь своего Пустовалова фоткой.
— Не думаю, что это хорошая идея, — слегка нахмурилась Александрина.
— Почему вдруг? — удивилась Лариса.
— Да так, — пожала плечами Александрина. — С фоткой я буду чувствовать себя сериальной героиней. Боюсь, разговор предстоит не из лёгких.
— Брось, — отмахнулась подруга, — не накручивай себя. Володя давным-давно вышел из возраста легкомыслия. Уверена, мужчина в тридцать пять вполне созрел, чтобы стать отцом. Глядишь, ещё и предложение сделает. Слушай, Санчик, — воодушевилась она, — а может, он только этого и ждёт?
— Ну, ладно, что толку, гадать. Пока не поговорю, не узнаю.
— Не затягивай!
— Не буду, — пообещала Александрина. — Мы как раз сегодня встречаемся.
