Стражник послушно зашагал прочь, чисто символически прикрыв решетчатую дверь. Я исподлобья посмотрела на «гостя».
– В прошлый раз мы неудачно закончили разговор, – сообщил он. – Мне не следовало выходить из себя. Давай теперь постараемся поговорить спокойно.
– Спокойно – это когда я со всем соглашаюсь? – Вот вроде бы и решила в прошлый раз, что злить этого человека – не в моих интересах, а яд все равно сам собой капает с языка. – И как ты собираешься это устроить? Отвести меня в комнату для допросов – и через день-два я стану как шелковая? Или «день-два» – это я себе польстила и пары часов будет достаточно?
– Поэтому ты пыталась принять яд? – оживился Уилфорт, словно поймал меня на горячем. – Была уверена, что в настрийских тюрьмах над темными заключенными всячески издеваются? Настолько изощренно, что лучше сразу лишиться жизни?
– Тебе-то какое дело? – пробурчала я, отворачиваясь.
Несоответствие между «обещаниями» Марома, а затем и Брайана и реальностью я, безусловно, заметила, и это нервировало. Нет, сам факт, что их предсказания не сбылись, бесспорно, радовал. Но вот несоответствие… Почему мне с такой уверенностью пророчили страшные издевательства, на которые пока не было даже намека?
– Мне любопытно, откуда у тебя такое предубеждение против светлых, – ответил между тем Уилфорт.
– У меня нет предубеждения против светлых! – вскинулась я в праведном возмущении.
– Неужели? – насмешливо изогнул брови он.
После чего бесцеремонно уселся в моей камере на полу. И на меня посмотрел с намеком, дескать, в ногах правды нет. Я сердито сверкнула в ответ глазами, но, согласившись со старой мудрой истиной, все-таки устроилась неподалеку от него.
Было в его позе что-то спокойное и небрежное, вдруг остро проассоциировавшееся у меня с Сэндом. Я мотнула головой, будто отгоняя наваждение. Сэнда нет и никогда не было. Все это – просто обманка.
– Судя по тем выводам, которые ты делаешь из немногочисленных фактов, я заключаю, что речь идет именно о предубеждении, – развил свою мысль Уилфорт. – К примеру, вчера ты обвинила меня в убийстве восьмерых темных, шестеро из которых – школьники. Какие у тебя основания для подобных обвинений?
Я прикусила губу, уже понимая, что мое объяснение убедительно не прозвучит.
– Мне сказали об этом люди, которым я доверяю, – тем не менее озвучила его я.
– Те же, кто сказал, будто у меня в тюрьме заключенных женщин насилуют и пытают? – эдак небрежно поинтересовался Уилфорт.
Я стиснула зубы. Очень захотелось ударить его чем-нибудь тяжелым, да вот беда – ничего подходящего под рукой не было.
– Я не убийца, – уже без издевки произнес Уилфорт. – И тем более не убиваю детей.
– Угу, еще скажи, что женщин ты не бьешь, – проворчала я, прикладывая руку к ноющей челюсти.
Все зубы, к счастью, остались на месте. Один недостаток: теперь у меня не получится широко улыбнуться беззубой улыбкой и порадовать собеседника сообщением: «Дорогой, я – твоя законная супруга!»
Уилфорт скривился.
– Вообще-то не бью, – заявил он, отводя глаза. – Я хотел извиниться. У меня не было выбора: если бы я тебя не ударил, ты точно успела бы проглотить капсулу.
– Еще скажи, что тебе было меня жаль, – буркнула я себе под нос.
Говоря откровенно, конкретно на этот его поступок я не злилась, просто к слову пришлось.
– Представь себе, да, – откликнулся Уилфорт. – Может быть, ты не заметила, но мне было приятно твое общество. Впрочем, ты не могла не заметить, раз пыталась воспользоваться этим фактом, чтобы напоить меня ядом из флакона.
Я опустила глаза. Тут крыть было нечем. Флакон, конечно же, нашли при обыске, а остальное он сопоставил. Мне стало невероятно стыдно, хоть я и пыталась убедить себя в том, что такое чувство неуместно. Отрицать было глупо, извиняться – тем более. Чтобы оправдаться хоть в чем-то, я посмотрела Уилфорту в лицо и с напором заявила:
– У меня нет предубеждений против светлых. Я знакома со многими, и среди них есть прекрасные люди.
– Ну, это классика жанра, – хмыкнул Уилфорт. – Именно так и рассуждают люди с предубеждениями. «Эти светлые – страшные мерзавцы. Нет, мои знакомые а, б и в – отличные люди, но они – исключение».
–
– Здесь холодно, – заметил вдруг Уилфорт.
Похоже, только что сообразил.
– Что ты говоришь! – с сарказмом протянула я.
Он встал и вышел за дверь, на ходу подзывая стражника. Вскоре вернулся, один, и снова уселся, как прежде.
– Итак, ты говорила, что среди светлых много хороших людей, – заметил он, словно и не отвлекался на несколько минут. – И за этим явно должно было последовать какое-то «но».
– Оно есть, – подтвердила я. – Хороших людей много, но и притеснения темных – не выдумка. И их массовое уничтожение двести лет назад – не плод фантазии людей с предубеждениями. Оплот появился не просто так.
– Согласен, – кивнул Уилфорт. – Это чрезвычайно неприятная страница истории, которую большинство современных настрийцев предпочли бы забыть.
