– Помню, – хмыкнул он. – Но это совершенно разные вещи. Одно дело женщина, которая появилась в моем доме и совершила преступление. Кто знает, откуда она пришла и зачем? Даже если она во всеуслышание заявит, что всему виной – король Темного Оплота, кто поверит? Мотивы вполне могут оказаться личными. Власти Оплота, ясное дело, ответственность на себя не возьмут. Своим же подданным и вовсе скажут, что девушку светлые стражи убили лишь из-за цвета ее волос. Все остальное – навет и клевета. Если же я приеду в Оплот, то сделаю это официально. С сопровождающими, с шумом, под возгласы толпы, с освещением каждого шага в газетах. Не потому, что мне все это нравится. А потому, что в такой ситуации власти Оплота не решатся причинить мне вред. Если я не вернусь оттуда живым, даже Грань Безопасности может оказаться недостаточно надежной защитой от гнева настрийцев.
Я слушала, взвешивала его аргументы и мотала на ус. В чем-то он прав, но риск в такой затее тем не менее присутствал. С одной стороны, Уилфорт разбирался в политике лучше меня. С другой – он гораздо хуже меня представлял, насколько хитрым может быть Брайан. Так или иначе, мне было к чему прислушаться.
– Впрочем, – осадил самого себя Уилфорт, – не факт, что мне следует обращаться к тебе за посредничеством. Еще неизвестно, как отреагируют власти Оплота на твое появление. По-моему, они не рассчитывали, что ты выйдешь с этого задания живой. И уж во всяком случае, не будут довольны, что ты провалила задание и вступила со мной в переговоры без их ведома. Подозреваю, что в Оплоте тебе лучше больше не появляться. В целях твоей же безопасности.
– Если я когда-нибудь выйду из-под ареста, то все равно вернусь в Оплот, – отрезала я. – Там мой дом. И как бы ни поступили со мной власти – а в этом еще только предстоит разобраться, – я не стану предавать свою родину. И бросать ее тоже не собираюсь.
Я сама не заметила, как перешла на повышенный тон.
– Насколько я понимаю, Настрия – тоже твоя родина. – В ответе Уилфорта также звучала повышенная эмоциональность. – И даже в большей степени. Ведь ты родилась именно здесь, разве не так?
– Так, и что с того? – огрызнулась я.
– Стало быть, именно здесь и есть твоя родина.
– Видала я такую родину в…
Я высказалась не совсем прилично, зато емко.
– Интересно, чем она тебе так не угодила? В конце концов, с преступными намерениями сюда пришла именно ты. Да, твоему народу здесь сильно досталось, но с тех пор прошло
– Какого демона? – переспросила я, окончательно выйдя из себя. – А вот какого!
Это выходило за рамки всяких приличий, но в тот момент мне было наплевать. Я стянула через голову платье, оставшись в итоге в одном белье. Полагаю, однако, что вовсе не панталоны разглядывал Уилфорт в эти секунды. Поскольку моей целью было продемонстрировать ему шрамы, пусть старые и относительно зажившие, зато наглядно украшавшие всю спину и одно плечо.
– Откуда это?
Судя по тону, весь недавний запал Уилфорта сошел на нет.
– Добрые светлые, уже двести лет как не мыслящие о дурном, обвинили в воровстве тихую и скромную девочку-библиотекаря, – ответила я, поворачиваясь к нему лицом. Нехватка одежды по-прежнему мало меня волновала. – Обвинили без малейших на то оснований, разумеется, если не считать цвета волос. И девочка подставила свою спину под плеть. А после этого собрала вещи и стряхнула прах своей «родины» с ног, намеренная никогда больше не возвращаться. Вот только жизнь сложилась по-другому.
Лицо Уилфорта стало каменным; глаза, периодически казавшиеся голубыми, приобрели стальной оттенок.
– Кто отдал приказ? – спросил он.
Я зло улыбнулась и с непонятным мне самой удовлетворением сообщила:
– Ты.
– Что значит «я»?
Он еще не понял.
– Приказ подписали два человека. Мэр Тель-Мона – именно там я тогда проживала – и Александр Уилфорт из Иллойи. Но, может быть, ты скажешь, что у тебя здесь есть тезка, имеющий право подписывать подобные документы?
Я изобразила вежливый интерес, будто была вполне готова выслушать и всерьез рассмотреть подобное объяснение.
Теперь выражение лица Уилфорта было не бесстрастным, а мрачным. Его руки машинально сжались в кулаки. Теперь он понял.
– Когда это было? – глухо спросил он.
– Три года назад.
Я больше не видела причин скрывать свою биографию.
– Что было украдено?
– Подвеска. – Я презрительно скривила губы. – Только не спрашивай, как она выглядела. Я не имею об этом ни малейшего представления. Знаю только, что она была очень дорогой. Хотя вряд ли такие подвески стоят искалеченных жизней.
Уилфорт молчал, хмуря брови и глядя куда-то в пол.
– Я не помню, – наконец покачал головой он.
Попытки оправдаться тут не было; скорее, в его словах ощущалась уязвимость. Словно он считал важным вспомнить все, как было, но не мог. Я безразлично передернула плечами.
– Куда уж вам, светлым лордам, помнить такие мелочи.
– Ты не могла бы помолчать? – рявкнул он.
