Один из стульев лежал на полу. Двое мужчин стояли друг напротив друга с поднятыми кулаками, лица раскраснелись. Один был очень плотным, с нездоровым цветом лица. Второй- Пьетро Торрини с расквашенным носом.
— Ты не прав, — Торрини вытер нос тыльной стороной ладони. — Все не так!
— Да ты сам по уши во взятках! — заорал другой мужчина. — Это твой тесть! Он тебя покрывает, а ты ему отстегиваешь!
Торрини кинулся на мужчину, но Массимо опередил его.
— Полиция, успокойтесь! — Он схватил советника сзади.
Тот развернулся и со всей силы врезал инспектору по скуле. Тут же сообразил, что натворил, обмяк. — Dio mio! Простите, инспектор! Мне так жаль!
Бармен подал второму мужчине пальто. — Чтобы я тебя больше не видел, Чезаре. Не хватало мне тут драк!
Официант протянул советнику салфетку. Торрини вытер лицо. — Друг, извини. Я просто… я не сообразил… прости. Мне жаль.
Щека инспектора краснела на глазах. Он осторожно дотронулся до скулы.
— Неплохой удар.
Советник все еще бормотал извинения.
— Принесите ему воды, — скомандовал Массимо. — А мне лед. Где его машина?
Бармен кивнул за окно.
— Вы выпили? Можете вести машину?
— Я трезв. Не успел. Я только вошел, а он набросился на меня.
— Предъявите обвинение?
— Не стоит. А вы… вы меня задержите?
— Идите уже. — Массимо держал салфетку со льдом у скулы.
— За счет заведения. — бармен принес рюмку граппы. Массимо поморщился и выпил.
Саша любила Лукку и предвкушала прогулку по городу и обед в любимом ресторанчике, но оказалось, что сестра Гвидоне жила в пригороде, весьма далеко от крепостных стен самого интеллигентного и музыкального города Тосканы. Его мощные бастионы ни разу не пригодились для защиты, зато сегодня там проложили аллеи для прогулок, а на крутых холмах даже росли грибы.
В пригороде кипела жизнь. Хозяева бара на углу приводили в порядок оконные стекла, пенсионеры тащили куда-то свои тележки. Группа пожилых синьор ждала на остановке автобус.
Лапо нажал на кнопку звонка под фамилией Николлини.
— Что вам? — Затрещало в домофоне.
— Мы здесь по поводу вашего брата, Густаво.
— Полиция?
— Нет, нам нужна информация о платье, которое ваш брат подарил музею.
— Ничего не знаю. Ценное? Он оформил дарение?
— Разрешите войти, синьора. Мы все объясним.
Дверь запищала и отворилась.
Женщина в дверях квартиры была так накрашена, что невозможно определить, как она на самом деле выглядит. Глаза в полумесяцах ярко-фиолетового цвета, обрамленные густо накрашенными ресницами, были маленькими и подозрительными. Морщинистая шея совершенно не сочеталась с напудренным лицом. Одежда женщины смотрелась еще нелепее: блестящие черные леггинсы и дешевая нейлоновая блузка с буйным узором фиолетового, ярко-розового и не менее яркого зеленого цвета.
Она отступила назад, позволяя визитерам войти.
Гостиная абсолютно не сочеталась с хозяйкой. Аккуратная, скудно обставленная, со старым гарнитуром из дивана и двух кресел со рваной лиловой обивкой. В одном из кресел сидел мужчина, держа в руках банку пива. Худой до болезненности, колени выпирают из серых спортивных штанов.
— Ну, я Диана Пикколо. Это мой муж Камилло Николини. Как вы узнали, то я сестра Густаво?
— Мы общались с ним какое-то время. Были у него дома.
— О, так вы ходили к нему домой, да?
— Ваш брат был интересным человеком, — сказал Лапо.
— Вы имеете в виду эксцентричным.
— Он имеет в виду странным. — Камилло Николини скривился в усмешке.
— Мы сожалеем о вашей утрате. — Сказала Саша.
— О, я совершенно опустошена. Так что там с платьем? Ценное? Я могу получить его назад?
— Мы проверяем подлинность платья. Пока оно ничего не стоит и слегка… хм… испорчено.
— Это не мы.
Саша не удержалась и хихикнула. И часовню тоже я? Но это не объяснишь итальянцам, не видевшим советские комедии.
— Ваш брат рассказывал о вещах, которые он купил на распродаже имущества?
— Мы с Густаво мало общались. Я на восемь лет старше. Я ушла из дома, когда ему было десять.
— Но вы знали о его хобби, вернее, образе жизни?
— Знали. — Камилло засмеялся в голос, став ужасно похожим на тощую лошадь.
— Он упоминал окровавленное платье? Показывал старый сундук?
— Мне это не интересно. — Диана сморщила нос.
— Но он рассказал об имуществе, которое купил?
— Он сказал нам, что купил барахло на аукционе. Продавали все полностью и там была старая мебель, которая ему не нужна. Думал, мы можем ее взять.
— Взяли?
— Нам не нужны чьи-то обноски. И она резная, там пыль не сотрешь. Я сказала, чтобы сдал ее антиквару. Но дурака, которому это надо, не найдешь.
— То есть вы все-таки ее посмотрели?
— Ну, раз предлагают, что не посмотреть. Но там была рухлить.
— Что?
— Рухлить.
Саша и Лапо посмотрели друг на друга.
— Ну, всякое старье.
— Рухлядь?
— Я так и сказала. Рухлить.
— Ваш брат упоминал адвоката, завещание?
— Мы так редко виделись, что не говорили об этом.
— Домработница упомянула фамилию Риккарди.
— Нашли кому верить! Она использовала его!
— В каком смысле?
Супруги переглянулись. — Расскажи им, Диана.
Густо накрашенные ресницы дрогнули. Женщина решала, что можно им рассказать.
