— Вот и расскажите ей все. все, ничего не утаивайте, она поможет.
Саша продвигалась к выходу, Глория все еще не выпускала ее рукав.
— Вы правда так думаете?
— Послушайте, Глория. Вас отпустили. Это значит, у них нет улик против вас, нет доказательств, что вы убили хозяина. А ваш муж под арестом за мошенничество. И то под домашним. Вы легко отделались. Не бойтесь, никто не обвинит вас в том, чего вы не совершали.
Глория наконец отпустила Сашу и вытерла глаза рукавом.
— Спасибо… простите…
Они уже были у дверей, когда директор Савини вышел из кабинета и попросил у сотрудников документы по какому-то экспонату.
Глория побледнела и вцепилась в Сашу так, что та почувствовала ее пальцы через зимнюю куртку.
— Кто этот человек? — прошипела домработница, оглядываясь через плечо, словно кто-то мог их подслушивать.
— Директор музея, дотторе Савини. А что?
— Это тот человек, что был в кабинете хозяина тем утром.
— Вы уверены?
— Я же говорила, я никогда не забываю голоса в отличие от лиц!
Саша вытащила домработницу на площадь, достала телефон.
Примерно через полчаса на площадь выехали две «шкоды» без мигалок и надписей на боках. двери открылись, появились Массимо и двое полицейских.
— Отвезите синьору в квестуру. Она должна сделать заявление.
— А вы отпустите мужа?
— Мы вам сообщим.
Двери музея распахнулись, Аличе Феррари уставилась на вошедших.
— Что происходит?
— Мы хотели бы поговорить с директором Савини. — сказал Массимо.
— Боюсь, это невозможно. У него конференция по Zoom. Это может занять некоторое время.
— Боюсь, вам придется его прервать.
Но… — Она издала такой звук, словно подавилась.
— Просто приведите его, пожалуйста.
Аличе торопливо ушла, через две минуты появился директор.
— Неужели это не могло подождать? — спросил он, одновременно раздраженно и настороженно. — Вы мешаете работать!
— У нас есть несколько срочных вопросов. Это не займет много времени.
Директор придал своему лицу более приветливое выражение и сделал рукой жест метрдотеля в дорогом ресторане. — Проходите в мой кабинет. Если только вы не собираетесь делать это публично.
— Я подожду здесь. — пискнула Саша.
— Нет! Мне нечего скрывать, присоединяйтесь! — жест директора был еще более широким.
Аличе шагнула вперед. — Я тоже пойду!
— Боюсь, что нет, — сказал инспектор.
Директор улыбнулся. — Все в порядке, Аличе. Все будет хорошо, правда. Я отвечу на их вопросы, и они уйдут.
Полицейские вошли в кабинет. Директор закрыл дверь.
— Присаживайтесь. Я бы предложил кофе или чай, но, как вы сказали, вы здесь недолго.
— Это не официальный допрос.
— Это значит, что я могу отказаться отвечать?
— Конечно, — мягко заверил инспектор. — Если вы предпочтете прийти в участок для официального интервью, это можно устроить.
— Что это значит?
— Расскажите нам о ваших отношениях с синьором Пикколоджоне.
— Мои отношения? — Директор бросил негодующий взгляд на Сашу. — Он был одним из наших сторонников. У него был… э… интерес к истории. Когда он услышал о нашей новой выставке, посвященной известным расследованиям инквизиции в истории Италии, он пожертвовал старинное платье и коллекцию предметов, найденных вместе с ним.
— Были ли какие-то условия?
— Да. Мы с принцессой Орсини только что говорили об этом. Это не секрет. Он хотел, чтобы мы провели расследование происхождения платья.
— Почему синьор Пикколоджоне интересовался происхождением платья? — Что он надеялся узнать в ходе расследования?
— Я рассказал все это принцессе Орсини, — директор кивнул на Сашу. — Он хотел установить подлинность платья. Мы тоже. Но он также хотел узнать, как казнили Костанцу да Лари. Честно говоря, не думаю, что это возможно. Спустя пятьсот лет… Но я вынужден был удовлетворить его условия. На порекомендовали синьору Молинари, а она, в свою очередь, принцессу Орсини, имеющую опыт в… такого рода делах. Но почему все эти вопросы?
— У вас были также личные отношения — дружба? Вы были примерно одного возраста. Вы общались?
— Никогда.
— Хорошо. Спасибо. Давайте перейдем к утру того дня, когда был убит синьор Пикколоджоне. Свидетель утверждает, что вы были в его доме около девяти утра, спорили с синьором в его кабинете. Почему вы там были?
— Но меня там не было. — Директор посмотрел на инспектора, затем на Сашу.
— Вы уверены, дотторе Савини?
— Конечно, я уверен!
— Где вы были в девять утра в тот день?
— Ну… это, вроде, была суббота? Я должен был быть дома. Да, я был дома. Теперь я вспомнил.
— Есть ли кто-нибудь, кто может подтвердить вашу историю?
— Это не история, инспектор. Это правда.
— Кто-нибудь может это подтвердить? Кто-нибудь вас видел, например?
Директор напрягся. — Вы обвиняете меня в убийстве?
— Мы ни в чем вас не обвиняем. У нас есть свидетель, который утверждает, что вы были в доме синьора Пикколоджоне в девять утра в день его смерти. Вы говорите, что были дома. Мы просим вас доказать это. Повторяю: может ли кто-нибудь подтвердить ваши слова?
— Есть человек, которого я не хочу вовлекать.
— Боюсь, этот человек уже вовлечен. Это расследование убийства, дотторе Савини. — Если кто-то может поручиться за вас, я предлагаю вам назвать его имя.
