Директор скрестил руки на груди. — Без комментариев.
— Тогда у меня нет выбора, кроме как…
— Ладно, va bene. Аличе. Заместитель директора музея Аличе Феррари.
— Как долго вы были вместе?
— Все утро.
— Нам понадобится точное время.
— Мы поехали ко мне в пятницу вечером, после гала ужина. Она осталась на ночь.
— У вас дома?
— Да.
— Во сколько она ушла?
— Я точно не знаю. — директор уставился в потолок, словно мог найти там ответ. — Должно быть, около восьми тридцати или восьми сорока пяти. Так что я не мог быть в…
— Куда вы с синьориной Феррари пошли оттуда?
— Я думаю, она, э-э, вернулась домой, чтобы переодеться. Я бегал, а потом принял душ.
— Кто-нибудь видел, как вы бегали?
— Я никого не помню.
— Как вы объясните тот факт, что вас опознал надежный свидетель в доме Пикколоджоне в девять утра?
— Я не могу этого объяснить. Очевидно, свидетель лжет.
— Зачем свидетелю лгать?
— Я не знаю, чтобы защитить себя, предположительно. — Он скрестил руки на груди. — Вы собираетесь предъявить мне какие-то обвинения, инспектор? Если нет, то, я думаю, мы закончили.
— Как далеко от вашего дома до дома Пикколоджоне?
— Недалеко. — Глаза директора слегка сузились. — Может быть, десять минут на машине.
— И как далеко оттуда до музея?
— Не больше получаса.
— Спасибо, дотторе. Возможно, мы захотим поговорить с вами еще раз.
Выйдя из кабинета Массимо шепнул: — У нас есть пять минут, пока он приходит в себя. Если повезет.
— Пять минут на что? — Не поняла Саша.
— Узнать, где была Аличе Ыеррари утром в день смерти Гвидоне. Пока директор не успел ее предупредить.
Аличе посмотрела на них с нескрываемой враждебностью. — Как полиция смеет допрашивать директора Савини? Он уважаемый человек, а не преступник!
— Вы могли бы помочь ему, синьорина Феррари. — сказал Массимо. — Не могли бы вы ответить на несколько вопросов?
— Хорошо. — Аличе провела их в свой небольшой кабинет. — Что вы хотите узнать?
— Это касается утра, когда был убит синьор Пикколоджоне. Вы помните, где вы были?
— Я была здесь. Пожертвования с гала-вечера все еще поступали, и я добавляла их в таблицу. Я вызвала сотрудников, меня видели.
— Во сколько вы пришли в музей?
Она несколько раз моргнула и облизнула нижнюю губу. — Ну, должно быть, около девяти, я полагаю. Можете спросить Патрицию, она пришла вместе со мной. И Ирена в девять тридцать.
— А где вы были до этого?
— Вы имеете в виду до того, как я пришла на работу?
— Да. Где вы были до того, как пришли на работу?
— Но я не понимаю, почему…
Ее мобильный зазвонил, но Массимо покачал головой. — Не отвечайте. Так где вы были до того, как пришли на работу?
— Я была… с дотторе Савини.
— Вы уверены?
— Думаю, я бы того не забыла.
— Как долго вы с ним были?
— Все утро. Я не смотрела на часы. Ваши вопросы дерзкие и очень личные. Я не обязана на них отвечать. — Она скрестила руки и сердито посмотрела на инспектора. — Когда все это закончится, я намерена подать жалобу
Инспектор и Саша вышли на площадь.
— Умная женщина, ориентируется на ходу. Как только она увидела на дисплее, что звонил Савини, то сразу поняла, что должна предоставить ему алиби.
— А может, это и правда. — Сказала Саша. — Она влюблена в Савини и сделает для него все, что угодно.
— Ты думаешь, они были вместе, когда убили Гвидоне?
— Не знаю.
— Все теперь сводится к домработнице. Действительно ли она слышала голос директора в то утро, или перепутала, или… сам убила Гвидоне.
— Смотри. Домработница сказала, что чайные кофе и печенье не были тронуты, когда она пришла в девять. Когда она вернулась в дом к двум, посуда была в раковине. Значит, Пикколоджоне подал угощение тому, кого ждал.
— Человеку, которого увидел со спины из машины муж сестры Гвидоне. Кстати, наши эксперты изучили все, что связано со стрельбой на гала вечере и пришли к выводу, что мишенью был Гвидоне. Мне кажется, в показаниях свидетелей есть что-то, что мы упустили из виду. Кто-то что-то видел, даже если в то время не понимал, что это значит.
— Но пойти на такой риск? Стрелять в присутствии толпы народа?
— Ты забываешь, что все глаза были прикованы к демонстрации часов.
— А потом началась всеобщая паника.
— Когда люди слышат выстрел, первое, что они делают, это бегут в укрытие, а не ищут стрелка.
— Тем не менее, как стрелок мог быть уверен, что его никто не увидит? И что еще важнее, как он или она могли быть уверены, что не попадут в другого человека, не промахнутся?
— Думаю, он точно знал, что делает. Знаешь, Алессандра, я рад, что ты не вышла замуж за комиссара.
— Почему это? — Удивилась Саша.
— Потому, что дома должен быть отдых. а не постоянные разговоры о работе и преступлениях.
— Также говорила и графиня делла Ланте, — вздохнула Саша. — Вопрос, как долго выдержит меня муж…
