В 1577 году он стал главным инквизитором Сиены и через два года папа Григорий XIII возвел его в одно из высших инквизиторских достоинств: Диониджи ди Кастроччаро стал генеральным инквизитором города Флоренции и всего герцогства тосканского при Святом Престоле.
Великий инквизитор, к тому времени опытный, мудрый, давно уже не молодой монах, явился в Сан Миниато и местные власти затрепетали.
Диониджи не скрывал насмешки, читая протоколы допросов.
— Вам не кажется, мессеры, что описанный монной Костанцей город слишком напоминает Флоренцию? Вы не узнаете приемы у великого герцога? И вы всерьез полагаете, что вместо адского пламени и запаха серы нашего недруга сопровождают… э… бискотти и роскошные пирожные? Вы не смогли добиться признания немолодой женщины и пытали ее, подвешивая на веревки?
Костанца, измученная, больная, предстала перед великим инквизитором. Она приготовилась повторять свои признания и никак не могла понять, почему этот спокойный пожилой монах задает совсем другие вопросы.
Впервые за долгие и ужасные тридцать дней она рассказывала о полезных практиках, о рецептах мазей и снадобий, о полученных устных знаниях, передаваемых от человека к человеку. Эти знания так ценны и не должны пропасть и она, с детства обученная грамоте, вела дневник и записывала рецепты и дозировки.
«Светлейший викарий Его Святейшества соблаговолил освободить монну Костанцу да Лари из ее тюрьмы бесплатно, быстро и без расходов, поскольку такова его воля и его распоряжение.
Генеральный инквизитор всей территории Великого герцогства Тосканского приказал мне это сделать. И я передаю ему ответственность» — гласит документ, подписанный Марио Поркаччи 10 декабря 1594 года.
— Так он… освободил ее? Костанцу не повесили и не сожгли? — Это был последний документ в папке и Саша умоляюще смотрела на Ивана. Должно же быть продолжение!
— Прежде всего Костанцу увезли из Сан Миниато в Лаварделло. Инквизиторы столкнулись с проблемой: освободить ее публично означало смутить умы. До полного прекращения охоты на ведьм оставалось почти 70 лет, последний приговор был вынесен в 1670 году. Но и казнить невиновную женщину великий инквизитор не собирался. И тогда был придуман план. Под видом Костанцы повесили недавно погибшую женщину.
— А Костанца?
— Ее увезли подальше, оставили все имущество, так что ей было на что жить. Ты обратила внимание, как пишет инквизитор Поркаччи — немедленно и бесплатно. Костанца прожила еще десять лет тихо и незаметно в деревушке Ривальто. Дом и сейчас стоит там, прямо за пьяцца делла Компанья. Но она больше никогда не занималась «медициной», это ей строжайше запретили.
— А что стало с молодым инквизитором?
— Брат Марио Поркаччи из Кастильоне был не только ревностным монахом, но и искусным художником. Он создавал витражи, расписывал стекло и делал это совершенно бесплатно, в качестве благотворительности. Ты и сегодня можешь увидеть его работу в церкви Сан Франческо ди Гангерето. Он был прекрасно образован, получил степень магистра наук, монастыри под его управлением процветали. Он стал организатором проведения множества реставрационных работ, приглашал лучших мастеров. Если бы не его излишнее рвение в качестве викария инквизиции Сан Миниато… Во всяком случае в монастыре в Сан Миниато в Книге мертвых о нем написали «не судебные разбирательства и не правовые споры отличали его от других честных и ученых религиозных людей, а талант создавать витражи».
— Как странно, две стороны в одном человеке, мракобесие и искусство…
— Возможно, талантом он искупил грех.
— Иван, но почему? Почему великий инквизитор освободил Костанцу? Ей было шестьдесят восемь лет, он примерно того же возраста или чуть старше. Он влюбился?
— Алессандра! — Расхохотался Иван. — Романтичная ты наша! Великий инквизитор влюбился в почти семидесятилетнюю женщину, пережившую месяц пыток? Ты хоть представляешь, как она выглядела, когда они встретились?
— Так почему?
— Потому что его не зря называли мудрым и опытным. Диониджи да Кастроччаро прекрасно знал, где есть угроза вере, а где ее нет. Он не собирался вешать или сжигать невиновную женщину. Но…
— Но?
— Он сделает это через шесть лет.
— Что сделает?
— Сожжет того, кто являлся настоящей угрозой церкви в отличии от несчастной Костанцы.
— И кто это?
Брови Ивана поднялись, словно он удивлялся Сашиной недогадливости. Священник печально улыбнулся:
— Джордано Бруно.
— Зачем ты опять потащила меня в эту деревню? — Ворчал Лапо по дороге. — Для чего-то существуют телефоны, электронная почта, тебя что, укусил Гвидоне Пикколоджоне? Так я куплю тебе бумагу и перо, отправишь послание обычной почтой!
— Есть вещи, которые нужно рассказывать лишь лично. — Возразила Саша. — Так надо. Тем более синьоре Ирме.
Домик ведьмы выглядел таким же растрепанным, забор так же дышал на ладан, но теперь Саша знала, что внешнее впечатление обманчиво.
Синьора Ирма удивилась визиту, сварила кофе и приготовилась слушать Александру.
