Слезы радости и благодарности потекли по лицу, когда Костанца бросила поводья и побежала по холодной траве, закружилась под луной, закричала, не в силах остановиться, не зная, как еще выразить все, что переполняло ее душу.
Наконец она остановилась и выдохнула, вернулась к повозке и взяла вожжи. Какая-то тень шевельнулась на краю луга. Если кто-то видел ее танец под луной, утром вся деревня узнает, что ведьма вырвалась и танцевала и насылала заклятья на деревню. Но оном уже не услышит, она свободна, в безопасности, да и собственно… что в этом такого? Все женщины немножко ведьмы, не правда ли?
Костанца да Лари существовала на самом деле. Только звали ее Гостанца да Либбьяно, самая известная тосканская ведьма, вернее, целительница и травница, обвиненная в стрегонии- ведьмовстве.
Марио Поркаччи тоже реальное лицо, как и великий инквизитор Диониджи да Костаччаро. Все, что написано о них в этой книге, абсолютная правда, я даже не изменила имен.
Изучая историю Гостанцы, я перечитала 200 страниц настоящих протоколов инквизиции, показаний свидетелей и обвинителей, писем и записок инквизиторов. Конечно, в переводе на современный итальянский язык.
Диониджи да Костаччаро действительно освободил Гостанцу, редкий случай в истории, когда установили правду и оправдали «ведьму».
В реальности на этом все и закончилось, женщине вернули имущество и выслали. Гостанца прожила еще десять лет тихой скромной жизнью пожилой монны в городке Ривальто.
Никто не инсценировал ее повешение, я все это придумала. Власти великого инквизитора было достаточно чтобы освободить целительницу и отстранить рьяного молодого монаха. И хорошо, что отстранил, ведь на свет появились прекрасные витражи, созданные фра Марио из Кастильоне.
Ничто на этом свете не случайно. Диониджи да Костаччаро получил свое имя от маленького городка-замка, обнесенного крепостными стенами, возле Губбио в Умбрии. Этот городок сыграл важную роль в истории францисканского ордена, и о нем говорили латинскими словами — «multum in parvo», то есть «многое в малом». Эти слова подходят и к генеральному инквизитору Флоренции. В истории он остался не столько великолепным проповедником и мудрым судьей, как одним из четырех обвинителей Джордано Бруно.
На самом деле астронома сожгли совсем не за утверждение, что земля круглая и вертится вокруг солнца, помните, по легенде, взойдя на костер он сказал: «И все-таки она вертится!»?
Все было не так, а гораздо сложнее, о чем свидетельствуют протоколы расследования инквизиции.
В 1591 году, по приглашению венецианского аристократа Джованни Мочениго, Бруно тайно вернулся в Италию. Это грозило серьезными последствиями, в отношении философа и астронома уже проводилось расследование и во многих городах он был подвергнут преследованию. Но Бруно решился, ведь он видел себя создателем нового религиозного учения и планировал представить его в Риме и других городах Италии.
К началу 1590-х годов он уже не столько занимался астрономией, сколько видел себя религиозным проповедником и апостолом реформированной религии. В основе его учения лежали труды Платона, Пифагора, герметическая философия.
В протоколах инквизиции есть донос венецианского аристократа от 23 мая 1592 года.
«Я, Джованни Мочениго, сын светлейшего Марко Антонио, доношу, по долгу совести и по приказанию духовника, о том, что много раз слышал от Джордано Бруно из Нолы, когда беседовал с ним в своем доме, что когда христиане говорят, будто хлеб пресуществляется в тело, то это — великая нелепость; что он — враг обедни, что ему не нравится никакая религия; что Христос был обманщиком и совершал обманы для совращения народа — и поэтому легко мог предвидеть, что будет повешен; что он не видит различия лиц в божестве и это означало бы несовершенство Бога; что мир вечен и существуют бесконечные миры… что Христос совершал мнимые чудеса и был магом, как и апостолы, и что у него самого хватило бы духа сделать то же самое и даже гораздо больше, чем они; что Христос умирал не по доброй воле и, насколько мог, старался избежать смерти; что возмездия за грехи не существует; что души, сотворенные природой, переходят из одного живого существа в другое; что, подобно тому, как рождаются в разврате животные, таким же образом рождаются и люди.
Он рассказывал о своем намерении стать основателем новой секты под названием «новая философия». Он говорил, что Дева не могла родить и что наша вера преисполнена кощунствами против величия Божия; что надо прекратить богословские препирательства и отнять доходы у монахов, ибо они позорят мир; что все они — ослы; что все наши мнения являются учением ослов; что у нас нет доказательств, имеет ли наша вера заслуги перед Богом; что для добродетельной жизни совершенно достаточно не делать другим того, чего не желаешь себе самому… что он удивляется, как Бог терпит столько ересей христиан».
