Лифта в пятиэтажке не было. Мы поднялись пешком по точно такой же лестнице, по какой я бегала все свои семнадцать лет в Нижнем Новгороде. Отличия начались на лестничной клетке. Запах. Это первое, что я заметила. Приятный запах ванили и свежей сдобы, словно я стою на пороге булочной, где всю ночь пекли двести буханок.
Подсветка возле ног зажглась автоматически. Пол под моими ногами сиял приятным мягким светом на ступеньках с антискользящим покрытием.
«Добро пожаловать, Константин!» – произнес мелодичный женский голос, когда Костя прислонил ладонь к серой панели.
– Приложи свою, – уступил он мне свое место, – сможешь заходить сюда когда угодно. Я внесу тебя в базу и открою доступ.
– Около оранжереи Аллы и ее комнаты точно такие же панели, – наблюдала я за голубым лучом сканера. – Ты их вмонтировал?
– Алла хотела, чтобы все управлялось цифровым кодом. «Кира Журавлева», – произнес Костя, добавляя со своего компьютера код доступа по моей ладони, – полный доступ к системе. Стопроцентный допуск на объекты.
«Добро пожаловать, Кира!» – поприветствовал меня голос компьютера.
– Дом, – отдал команду Костя, – влажность сорок процентов, освещение ниже среднего. Закажи пиццу. Тебе какую? – спросил он меня. – Я кофтами что-то не наелся.
– Гавайскую, – согласилась я перекусить, вспомнив половину оставленного на тарелке ужина.
– Две гавайских и литровый лимонад.
«Константин, вы просили напомнить про…»
– Отмена, Дом.
«Принято».
– Проходи, не разувайся, – сказал он, пока освещение вспыхивало ярче.
– Какое все… серебристое, – вертела я головой, – как будто кастрюлю вывернули наизнанку.
– А дизайнер сказал, этот цвет называется «серый циркон номер тридцать». Хотя да… – не стал он спорить, – больше смахивает на кастрюльный.
Внутри умного дома, занимающего целый этаж пятиэтажки, оказалось три спальни, гостиная, рабочий кабинет, огромная кухня-столовая.
– А здесь что?
– Музыкальная студия. Здесь я иногда играю. На электроскрипке. Записываю диск.
Я подошла к цифровому пульту. Куча кнопок, рычагов, реле. Стопкой стояли коробочки с разноцветными дисками.
– Пригласишь на свадьбу?
Костя сел за пульт, надел наушник, но так, чтобы одним ухом слышать меня.
– Приглашу, – ответил он. – Если ты все еще не уедешь.
– Опять за старое, – села я на соседнее кресло. – Давай. Рассказывай все, что знаешь. Про эти кольца, – покрутила я свое на шнурке, – и про Воронцовых.
Костя молчал, качаясь на стуле.
– Ты обещал.
– Знаю. Просто думаю, с чего начать.
– С самого начала. Как ты познакомился с Максом?
– В Калининграде. Мы вместе работали.
– Да, он говорил, – кивнула я, – Макс сказал, ты попал в аварию. Его отец отмазал тебя от тюрьмы.
Костя перестал раскачиваться на стуле.
– Пусть так, – скрестил он руки, опираясь на колени. – Когда оклемался, Сергей Владиславович предложил работу в Москве. Познакомил с нужными людьми. Перевелся в Бауманку. У меня появились средства, которые выделял фонд Воронцова, чтобы работать над кодингом умных домов. Оранжерея Аллы – уникальный проект. Совершенно все делает автоматика.
– Как ты встретил Аллу?
– В больнице, когда очнулся после аварии. Она приходила навещать, поддерживала здесь, когда я переехал. Один взгляд Аллы в сторону отца, и он выделял из фонда все больше денег на мои проекты. Особенно на Серых призраков, в которые никто не верил. Я даже сессию завалил в конце первого курса с этим проектом.
– Серые призраки? Это что?
– Камеры. Видеокамеры, которые тоньше бумаги. Совершенно прозрачные, сливающиеся с окружающей средой. Работают без подзарядки. Сейчас.
Костя поднялся со стула и направился к стене.
– Сейф за картиной? Как оригинально!
Но Костя принес картину и положил на стол.
– Картина и есть сейф, – поправил он меня.
Дернув за раму, вытащил плоский металлический короб. Распахнул крышку и достал два поменьше – белый и черный.
– Смотри, – прикоснулся он пальцем к пустоте.
Я совершенно ничего не видела.
– Они тоньше линзы для глаз, – вытянул он указательный палец с камерой.
Затем приложил еле заметную прозрачную пленку себе к лацкану пиджака.
– Она снимает?
– Да.
Он повернул экран выключенного ноутбука и дважды прикоснулся к лацкану. На черном экране вспыхнула картинка. Я увидела себя и комнату на сто восемьдесят градусов вокруг.
– Снимает и записывает. Это цифровой нановирус с проникающей способностью. Он захватывает любой гаджет с возможностью записи или просмотра. Смартфон, телевизор, ноутбук, проектор. Достаточно зацепить ее за что угодно и как угодно, поместить хоть в центр монитора, хоть на крышку, хоть на провод.
– Обалдеть! А почему ты назвал их Серыми призраками?
– Я слышал это… во сне. Шепот. Много лет слышал. Серый призрак, серый призрак, серый призрак. В том сне я держу в руках камеру. Допотопную, с откидным окошком. И слышу шепот: «Серый призрак».
– А кто тебе шепчет?
Костя захлопнул коробочку с камерами, запирая реальных и вымышленных призраков.
– Журавль, Кира. Я всегда вижу во снах журавля. С шестью пальцами на лапе. Поэтому я так реагирую… на тебя. Журавлеву с шестью пальцами.
