Замахнувшись, я просвистела стопой над головой сначала Яны, а потом и Аллы, пока они приседали, боясь лишиться зубов, но обе начали улыбаться – по-настоящему, без страха, что жил в этом доме, и совсем не из-за летучих мышей или ядовитых растений.
Так удачно встретив ассистентку, я выяснила, что Владислава Сергеевна завтракает каждый день в семь утра и что завтра Яна проводит меня к ней, внеся в расписание.
Вечером я написала Светке СМС:
Она ответила:
Я посмотрела на снимок, приколотый у рабочего стола.
В пять утра меня разбудил будильник. Нужно успеть принять душ и привести себя в порядок перед завтраком с Воронцовой. Расчесывая мокрые пряди, я подошла к окну и успела заметить двигающийся к воротам светло-серый седан Кости.
Сунув фотографию с площадки в карман джинсов, я вышла из спальни, аккуратно защелкивая собачку дверного замка, чтобы никто не услышал. Пока шла мимо комнаты Кости, внутри раздался сигнал звонящего мобильника. И сразу же смолк. Но кто там может быть, если Костя за рулем машины?
Присев на корточки, я заглянула в замочную скважину, из которой веяло ароматом тока (или горелых проводов).
Я увидела очертания окна и рабочий стол, на котором горели экраны трех ноутбуков. Белый свет настольной лампы падал на клавиши профессиональной клавиатуры, состоящей из нескольких частей и похожей на орга́н. Вот только музыканта в зале не было.
Шорох. Движение. Тень. Совсем близко! В метре от скважины. Я грохнулась спиной назад, приземляясь на попу, толкнула себя по гладкому паркету, как каменный снаряд с ручкой из игры в керлинг, и проехала на шортах до ступенек лестницы.
По пальцам юркнуло что-то теплое и пушистое.
– Геката!
Мой крик спугнул животное. Хорек принялся бегать возле дверей спален Макса, Аллы и Кости. Дольше всего Геката принюхивалась и вставала на задние лапки около комнаты айтишника, но тут почти сразу ее внимание привлекла бившаяся о паркет толстая ночная бабочка, и Геката переключилась на охоту, а я побежала вниз, срезая углы по газонам, уворачивалась от фиолетовых сливовых плодов, пока со всех ног неслась к хозяйскому дому.
Кажется, одна слива хлестнула меня по глазу, оставив сиреневое пятно.
– Кира! – окрикнула Яна, пока я пыталась отдышаться на веранде, уткнувшись руками в колени (территория поместья Воронцовых заняла бы всю нашу улицу в Нижнем). – Кира, что опять? – семенила она по газону, утопая в нем каблуками. Ей пришлось снять обе туфли и выковырять пальцами пласты налипшей травы. – От кого бежишь?
Вот именно! От кого?! Что за тень в комнате Кости?!
– Яна… привет! Да так… мерещится. Тени…
Вернув туфли на ноги, Яна взглянула на себя в отражении планшета. Строгий, но стильный черный костюм, как всегда, сидел на ней как влитой, подчеркивая тонкий силуэт. Она была в красной блузке с черным галстуком-жабо, украшенным цветочной вышивкой.
И Женя, и Яна наверняка одевались по какому-то уставу. И пусть в моей комнате шкаф ломился от всех возможных предметов одежды, я выбирала только ту, что привезла в чемодане. Вчера и так прожгла сетку красных маков, а мне еще за бильярдный стол и разбитую лампу Косте отдавать.
– Теней в этом доме хватает, – взглянула Яна на поместье. – Не удивляйся, когда увидишь райских птиц.
– Каких? Это мне тоже будет мерещиться?
Яна поправила очки быстрым движением пальца, после чего стянула с запястья резинку и собрала кудрявые волосы в высокий хвост.
