– Ничего не нужно, Кирочка, это пройдет. Аппараты усиливают звуки, а он заорал прямо в ухо.
Мы вышли на улицу, увидев, как Максима тошнит от выпитого физраствора, который достал из багажника «Ауди» Женя. Так вот зачем он возил его там. Из-за приступов Макса.
– Я поеду с братом. Ему нужна моя микстура, чтобы восстановиться.
– Сделай ему запас, пусть в машине возит или носит не шее, в колбочке.
Алла заправила локон за ухо:
– Не будь она активна десять минут, давно бы сделала.
Ну да, зря я полезла со своими советами.
– Останься с Костей, Кирочка. Сходите в кино, просто отвлекитесь. Он уже столько всего насмотрелся, что скоро передумает на мне жениться, а ты не захочешь учиться в пансионе.
– Учеба и свадьба, – озвучила проблемы, выбранные Аллой. – А как же твое уравнение? Максим, – сглотнула я, на секунду представив подобное, особенно когда его «проткнули» винные пули, – сказал: что, если там он? На двери?
– Он не на той двери, Кирочка, – ласково улыбнулась она. – Он на двери родительского поместья.
На той, что была украшена вырезанными пауками, птицами и бабочками?
Олег и Женя увезли Воронцовых-младших обратно в родовое гнездо, а мы с Костей – Журавлева и Серый – дикими серыми журавлями остались на кромке рублевского леса.
Когда ко мне вернулось желание произнести какие-то слова, мы с Костей уже ехали в машине. Просто прямо, просто в никуда. В отличие от Максима, он вел плавно, пропускал пешеходов, притормаживал возле луж, чтобы никого не окатить, и пропускал вперед себя отъезжающие от остановок автобусы.
– Когда я вернулась с веранды к себе, – пробовала я сосчитать мелькающие между пиков сосен звезды, – то открыла расписание поездов до Нижнего.
– Правильно, – кивнул он. – Это правильно, Кира.
Не на такую реакцию я рассчитывала. Собиралась провести у Воронцовых год и вот-вот вернусь, пробыв здесь меньше недели?
Скривив губы, я решила забыть недавно изученное расписание.
– Знаешь, Костя, если человеку сказать сто раз, что он дурак, на сто первый он не среагирует. Если сто раз сказать про отъезд, на сто первый его не торкнет. И если сто раз увидеть припадки семейки Воронцовых…
– …на сто первый кто-нибудь умрет. Ты слышала. В ее уравнении – смерть.
– Может, это ее кактус умрет!
Он пожал плечами:
– Тогда бы она рисовала прицелы не на куклах, а на горшках с алоэ.
– Если уеду, то не потому, что ты просишь, не потому, что я сбегаю, а потому, что сама так хочу. Ясно?
Он кивнул, и я продолжила:
– Испытаю удачу в конкурсе «Сверх» с постановкой на льду и после него вернусь в Нижний.
– После конкурса? Значит, только он тебя волнует?
– Я не решу уравнения Аллы. Если какой-то там великий Воеводин не смог, если Алла сама не знает, у нас нет шансов. Я поговорила со всеми про пикник. Ноль зацепок, Костя. Ноль. Обычный день, обычные шашлыки и тортик на дне рождения. Обычная беготня детей. И если все было так обычно… то почему сейчас такой дурдом?
Зажегся зеленый сигнал светофора, но машина Кости не трогалась, пока ему трижды не посигналили. Моргнув аварийкой, Костя надавил на газ.
– Я могу помочь тебе с музыкой для твоего танца на льду. Сделаю аранжировку для электроскрипки.
– Круто, – обрадовалась я, – хочу сделать танец под песню «Научи меня».
– Воронцовы входят в группу меценатов школы-пансионата Аллы. Значит, и на конкурс скинулись.
– Вот как? Значит, у Аллы и там тоже блат?
– Блат. Или сестла, – пошутил Костя, и я улыбнулась. – Констатирую факт. Не расстраивайся, если выиграет «чей-то» кактус.
Я задумалась: сколько бы ошибок я сделала в этом слове в диктанте?
– Не
Прошло минут тридцать, мы болтали в машине, припаркованной под фонарем.
– Куда мы приехали?
– Пока никуда. Могу отвезти тебя в кино, библиотеку или обратно в резиденцию.
– Алла попросила погулять. Не хочет, чтобы мы второй раз видели Макса таким. А я хочу просто спать. Можно переночевать в кастрюльной квартире? Там же куча комнат.
Костя надиктовал навигатору пункт назначения:
– Маршрут в кастрюльную.
«Маршрут построен», – произнес голос новигатора.
– Ты действительно так ее назвал? Кастрюльной?
– Это звучит лучше, чем «серый циркон номер тридцать».
Я спала внутри «кастрюли» так хорошо, как нигде и никогда раньше.
Матрас не жесткий и не мягкий, не горячий и не холодный – идеальный. И такая же подушка. Можно было выбрать из какого-то подушечного меню, и я решила протестить ту, что с освежающим эффектом. Костя сказал, что такая подушка не будет нагреваться от моей щеки.
В ванной все вокруг управлялось голосом. Напор воды – теплее или холоднее. Дом предложил мне принять джакузи с солью и маслом хвои, пока унитаз выдавал бегущей строкой по поверхности зеркала результаты анализа мочи (надеюсь, они не записались рядом с моей фамилией Журавлева где-то в ноутбуке Кости…). Все показатели были в норме.
Унитаз посоветовал принять курс витамина D3 и магния.
От ванны я отказалась. Валилась с ног от усталости. Ради утренней пташки Воронцовой я проснулась сегодня в пять.
