Имя не прозвучало, но Владимир понял: Салтаханов нашёлся. Очень вовремя! Если бы машина Салтаханова не погибла на глазах у Владимира, её разыскали бы и поставили радиомаячок, чтобы проследить за передвижениями офицера. А сейчас оставалось только караулить там, где Салтаханов должен был объявиться скорее всего – на квартире и в бюро Интерпола. Приехал домой? Прекрасно. Дальше сотрудники Владимира уже его не упустят и выяснят, куда он ездит. Значит, есть надежда снова увидеть Одинцова или хотя бы разузнать, где его прячут.
Точно сказано в Книге пророков: «Если задержится – жди его, ибо придёт непременно, не опоздает!»
В полумраке маленькой комнаты Псурцев глянул на своё запястье. Светящиеся стрелки наручных часов давно миновали полночь.
Генерал с Иерофантом заканчивали обобщать информацию, полученную за день. Сошлись на том, что альянс Мунина и Одинцова выглядит случайным. Тем не менее оба будто специально шли к нему и встретились в нужное время в нужном месте. Ева – совсем сбоку припёка. Она не рвалась познакомиться с исследованием Мунина, её назначение в Русской комиссии произошло в последний момент, когда отпали другие кандидатуры. Однако Ева пришлась команде очень кстати. Иерофант считал, что голова у американки работает прекрасно.
– Думаю, не только голова, – не удержался генерал. – Бабец что надо!
– Не стоит превращать кабинет в казарму, – сухо заметил розенкрейцер. – А внешность бывает обманчивой, это да. Представляю, как бы вы изощрялись, если бы она была блондинкой… Кстати, в нашем эксперименте есть интересный гормональный аспект. Люди в изоляции обычно переживают сильный стресс. Это приводит к снижению выработки окситоцина, который отвечает за уровень эмпатии.
– По-русски можно? – осведомился Псурцев.
– Можно. Окситоцин – это гормон. Эмпатия – сострадание, желание помочь, или, как ещё иногда говорят, готовность передать солонку. В изолированных условиях у человека развивается эгоизм. Но ведь нам с вами нужна как раз командная работа. Нужно сплочение нескольких человек в эгрегор для взаимного усиления индивидуальных возможностей.
– Вы сами уговаривали меня устроить этот эксперимент, – напомнил генерал. – А теперь оказывается, мы всё делаем неправильно?
– Как раз правильно! Наша группа образована на тонком уровне, и в первую очередь на неё распространяется принцип интегральной связи Вселенной. Это вне рамок экспериментальной физики, так что вы можете не знать.
– Да, закрутился я в последнее время, – гримасу Псурцева можно было не заметить в зеленоватых сумерках, но в голосе его звучал откровенный сарказм. – Много интересного проходит мимо.
– Дело в том, что молекулы генетического кода в ДНК реагируют на квантовые свойства субатомных частиц, – не обращая внимания на тон собеседника, продолжил Иерофант. – В исследованиях этого феномена, кстати, участвовала наша Ева. Так вот, молекулы ДНК различают, куда направлен спин частицы… Вы же помните, что все частицы крутятся либо в одну сторону, либо в другую – как бы или вверх, или вниз? Это в школе проходят. Направление, куда крутится частица, называется – спин. И на каждую молекулу ДНК действуют спины только одного направления.
– Частицы на квантовом уровне сохраняют свойство связной согласованности, – говорил Иерофант. – Например, любой электрон чувствует свой парный электрон, даже если они находятся в разных галактиках. Если у одного электрона изменяется спин – у его пары спин тоже становится противоположным. Тот, что крутился вверх, начинает крутиться вниз – и в то же самое мгновение за миллиарды световых лет его напарник, который крутился вниз, начинает крутиться вверх. Это значит, что Вселенная представляет собой единую связную систему, понимаете?
– Не понимаю, – генерал мотнул головой. – Не понимаю, зачем вы мне всё это рассказываете.
– Чего же тут непонятного? – искренне удивился Иерофант. – Сообщение об изменении спина приходит не просто быстрее скорости света. Оно приходит бесконечно быстрее, то есть вообще мгновенно. Раз – и готово! Но ведь молекула ДНК различает, куда направлен спин частицы, так? Значит, когда спин изменяется – ДНК работает антенной и улавливает квантовую информацию, которую частицы передают друг другу на самом невообразимом расстоянии… Короче говоря, молекулы генетического кода членов эгрегора позволяют им взаимодействовать на тонком уровне. Хоть в изоляции, хоть разбросанные в космосе они остаются связной системой, и никакая потеря эмпатии им не страшна. Даже наоборот, за счёт обмена квантовой информацией со временем эгрегор будет работать всё более эффективно.
– То есть, случись что, солонку друг другу передадут? – деловито предположил Псурцев. – Меня сейчас космос мало интересует. Я на грешной земле крепко стою. Вы просили несколько дней. Один уже прошёл. Ещё через два дня будут хоронить Вараксу, и мы этот эксперимент закончим. На разговоры осталось всего ничего.
