Землю Обетованную заселили двенадцать колен – двенадцать племён, которые Моисей вывел из Египта. Однажды евреи нарушили завет с Всевышним и разделили свою страну. Десять колен создали на юге Иудею под знаком льва, а оставшиеся два северных колена образовали Израильское царство – их символом стал единорог. Считается, что Всевышний наказал евреев за сепаратизм и десять южных колен были угнаны в плен ассирийцами, а после рассеялись по миру. Когда появилось христианство, священные книги древних евреев были названы Ветхим Заветом, а единорог благополучно перекочевал в Новый Завет.
– Таким образом, родовой знак Эфраима, главы северного Израильского царства, превратился в признанный христианский символ, – заключил Мунин и добавил:
– Я без подробностей рассказываю, в самых общих чертах, просто чтобы вы были в курсе.
Одинцов крякнул, Ева рассмеялась, Арцишев покачал головой, а Салтаханов спросил:
– Это всё?
– Я думал, вам интересно, – обиделся историк. – Мы же договорились: каждый рассказывает то, что ему кажется важным. Про математику мне сказать нечего, зато… Между прочим, титул эфиопских императоров – Лев Иудеи. Не знали? Они почти три тысячи лет считают себя потомками царя Соломона. Столицей Соломона и Давида был Иерусалим. Одно из неофициальных названий города – Ариэль. Это значит – Лев Бога. Давид спроектировал иерусалимский Храм, а Соломон его построил и поставил там Ковчег Завета. Храм тоже часто сравнивали с лежащим львом.
Одинцову опять пришла на ум заметка, читанная в день числа
– В Иерусалиме полно львов, – сказал Одинцов. – В смысле скульптур всяких. В синагогах старых тоже львов и единорогов на стенах рисовали. И на надгробиях еврейских… Чего вы так смотрите? Это был просто туризм, всё тихо-мирно, никакой стрельбы. Экскурсии. Мы несколько раз летали туда с Вараксой. Что, нельзя?
Тут Одинцов подумал, что Варакса неспроста возил его в Израиль, а Ева отвлекла внимание на себя, припомнив английскую детскую песенку про битву льва с единорогом.
– Песенка на самом деле про войну Англии и Шотландии, – авторитетно заявил Мунин. – Лев – английский символ, а единорог – шотландский. Эту песенку у нас для «Алисы в стране чудес» переводили.
– Если российские розенкрейцеры искали какую-то английскую или шотландскую тайну, – задумчиво сказал Салтаханов, – через льва с единорогом интересный мостик получается до Иерусалима. То есть до Ковчега Завета.
– Само собой, – согласился профессор. – Мы говорим «Иерусалим» – подразумеваем «Ковчег», и наоборот. Коллега Мунин не даст соврать, царь Давид строил Иерусалим именно для того, чтобы разместить в нём Храм, а в Храме поставить Ковчег. Так что всё сходится.
– Лев и единорог, – под нос бурчала Ева, составляя два столбика в блокноте. – Юг и Север. Хаос и Абсолют.
– Ковчег и Храм, – подсказал ей Арцишев. – Но с Россией связь очень слабенькая.
– Ничего не слабенькая, – Мунин снова стал перелистывать папку в поисках нужных картинок. – Серебряными единорогами было расшито парадное седло Ивана Грозного. Его костяной трон весь покрыт уникальной резьбой, и там кругом единороги со львами. Трон можно в Москве посмотреть, в музее… Самый первый Покровский храм на Руси тоже в барельефах. Церковь Покрова на Нерли – знаете? Вот она… Здесь и лев с единорогом высечены, и царь Давид… Иван Грозный вообще себя чуть ли не открытым текстом сравнивал с Давидом. А ещё был у него самый близкий сподвижник, Андрей Курбский. Единственный, кто во всём поддерживал Ивана, но потом предал и сбежал к врагам. После этого у них завязалась переписка очень любопытная. И там Курбский называет Россию – Израилем…
Костяной царский трон Ивана Четвёртого Грозного (Москва).
– Ну это уже слишком! – возмутился Одинцов. – Почему евреи всегда на себя одеяло тянут?
– Евреи здесь вообще ни при чём, – в голосе Мунина опять зазвучала обида. – Курбский писал Ивану Грозному, намекая на то, что он знает какую-то тайну, а тайна как-то связана с Ближним Востоком. Курбский, кстати, тоже Рюрикович, как Иван. При чём тут евреи? Был бы текст под рукой, я бы вам дословно зачитал. А сейчас просто вспоминаю то, что может пригодиться. Мы вот о розенкрейцерах постоянно говорим, но они в России ничего толком сделать не успели. Зато мальтийские рыцари – очень даже.
– Вы Павла имеете в виду? – спросил Салтаханов. – То, что он был Великим магистром ордена?
– Не только, – Мунин захлопнул папку. – Отношения с Мальтийским орденом наладил ещё Пётр Первый. Боярина Шереметева специально на Мальту отправил для посвящения в рыцари. А Павел уже унаследовал интерес к мальтийцам благодаря Елизавете, которая была дочерью Петра и его бабушкой.
