– Напрасно спорите, молодые люди, – от улыбки на лице Книжника заиграла каждая морщинка. – Всё правильно. И древние римляне адресовали Городу и Миру самые важные объявления. И у Овидия сказано: «Урби эт орби». И Папы Римские так начинают ежегодные послания на Рождество и Пасху. Но впервые эти слова прозвучали за тысячу лет до появления Рима.
Вспоминая текст, Книжник прикрыл глаза, совсем как Мунин.
– Это из первой книги Торы, – пояснил старый учёный, снова глядя на троицу. – Остальное было позже. Греческий перевод, латинский перевод, новые смыслы… А исходный смысл в том, что в необходимости великого дела надо сначала убедить самых близких. Заставить их привести в порядок дух и тело, а потом уже с остальными разговаривать. Сперва своему городу, а потом всему миру, да…
Книжник бормотал, листая папку. Мунин ревниво следил за бледными крючковатыми пальцами старика, который вдруг поднял голову и спросил его:
– Молодой человек, а вы, случаем, не занимались на моих семинарах?
– Занимался, конечно! – Мунин просиял. – Только давно. Не думал, что вы вспомните.
– Я вспомнил, но не был уверен. А теперь вижу, что толковая работа, составлена грамотно, – похвалил и его, и себя Книжник. – Оставите почитать? Послезавтра отдам.
– Вы ждёте нас послезавтра? – спросила Ева.
Старик насмешливо глянул на неё.
– Я и сегодня вас ещё не гоню.
После того, как неприветливая домработница собрала чайную посуду и укатила из кабинета столик, Книжник снова остался наедине с гостями и продолжил разговор.
– Я не имею права сказать, откуда мне известно, что Ковчег Завета находится в России, – сказал он. – Но его тайна – теперь и моя тайна. Великая тайна, величайшая! Ради её разгадки стоит жить на свете. Поверьте на слово, потому что вы ещё слишком молоды и вряд ли сможете это понять.
– Почему же не сможем, – возразил Одинцов, – очень даже сможем. Наша жизнь… по крайней мере моя и вашего ученика, в буквальном смысле зависит от того, найдём мы Ковчег или нет.
Книжник безразлично дёрнул костлявым плечом:
– Что ж, это хороший стимул.
– Интересное у вас отношение к жизни и смерти, – заметил Одинцов. – Философское, мягко говоря.
– Видите ли, молодой человек… – Учёный начал устраиваться в кресле поудобнее. – Я четыре года провёл на фронте и десять лет в лагерях. Положим, с войной понятно. А что касается лагерей… Всякого довелось насмотреться. При этом я ведь не физик-ядерщик, не авиаконструктор, и никакой ценности для власти не представлял. Сплошное недоразумение и обуза. Гуманитарии вроде меня считались лагерной пылью – и превращались в пыль. Да что там – вроде меня! Вам громкие имена назвать или не надо?.. Думаю, не надо, сами прекрасно знаете. Они стали пылью, а я вот живу. Очень долго живу – и привык, видите ли. Так что когда бы я ни умер, я умру преждевременно.
– Может быть, мы перейдём к делу? – подала голос Ева, не привыкшая к тому, что на неё совсем не обращают внимания.
– Давайте я попытаюсь обобщить, – предложил Мунин, и Книжник благосклонно кивнул. – Ковчег Завета доставлен в Россию и спрятан где-то неподалёку. Розенкрейцеры знали, что это должно произойти, и определённым образом готовились. Смысл и содержание этой подготовки нам не известны, но сам факт сомнений не вызывает. Три русских монарха последовательно выполняли некую инструкцию, которая затрагивала всё государство. Она была связана со здешними краями и с Ковчегом Завета. Связь можно проследить через Якова Брюса, приближённого Петра Первого, в обе стороны. В прошлое ниточки тянутся до Ивана Грозного и ещё дальше, до короля Брюса и тамплиеров, до библейских времён. В будущее – до Павла и розенкрейцеров двадцатого века.
– Маркеры. Система маркеров, – снова подключилась Ева и по просьбе Книжника объяснила свои соображения.
– Это вкратце то, что у нас есть, – резюмировал Мунин. – А теперь вопросы. Первый: почему Варакса на столько лет снова спрятал Ковчег, который уже был у него в руках, и продолжал что-то выяснять? Второй: какую всё-таки инструкцию выполняли монархи и как она связана с Ковчегом? Вероятно, ответы на эти вопросы позволят ответить на третий и главный вопрос: где находится Ковчег Завета?
Краеугольный камень.
Старый учёный выдержал паузу.
