Впрочем, это не имело сейчас никакого значения. Значение имело только то, что удлиненный черной насадкой ствол пистолета был направлен прямо на нее.
Ника попыталась отскочить, увернуться от направленного на нее черного зрачка пистолета, но для этого нужно было время, а как раз времени у нее не было. Не было даже лишней секунды. Она еще только начала приподниматься со своего места, а пистолет уже готов был выдохнуть в нее смерть…
Говорят, что в последнюю секунду жизни перед внутренним взглядом человека успевает пролететь вся его жизнь, все его удачи и ошибки, все радости и невзгоды.
Интересно, кто это выдумал – ведь последняя секунда жизни на то и последняя, что после нее уже ничего нет, и никто не сможет рассказать о своих последних видениях.
Во всяком случае, перед внутренним взором Ники ничего подобного не пролетело, у нее только мелькнула смутная мысль о бессмысленности происходящего…
Но в следующую долю секунды произошло нечто неожиданное.
Рядом с Никой раздалось настоящее звериное рычание, и массивная, тяжелая фигура метнулась к фальшивому официанту.
Ника увидела, как Шатун, одним движением опрокинув стол, налетел на человека с пистолетом, повалил его на пол, обрушился на него сверху и сжал на его горле свои волосатые руки.
В последнее мгновение перед этим официант сместил ствол пистолета, направив его на Шатуна, и нажал на спуск. Раздался негромкий хлопок, и на спине Шатуна появилось круглое черное отверстие, из которого хлынула кровь.
Тем не менее, словно не замечая страшную рану, Шатун, рыча, как не вовремя разбуженный медведь, продолжал сжимать руки на горле незадачливого убийцы.
Глаза фальшивого официанта вылезли из орбит, побагровели и покрылись бессмысленной мутной пленкой. Официант захрипел, несколько раз дернулся и затих. Изо рта у него выступила розоватая пена. Шатун тоже застыл, но даже мертвый, он продолжал с нечеловеческой силой сжимать руки на горле стрелка…
В зале ресторана стояла гробовая тишина. Ника, глядя на две неподвижные фигуры, без сил сползла на пол. Немногочисленные посетители застыли, как восковые фигуры в Музее мадам Тюссо.
Тут открылась дверь, и в зал влетела нелепая фигура в потертом меховом жакете.
«Ее только тут не хватало», – мысленно простонала Ника.
Путаясь в длинной юбке, женщина подбежала к Нике и протянула к ней руки.
– Вероника Дмитриевна! Простите, простите меня! Недоглядела, недоглядела, упустила…
Она плюхнулась рядом с Никой на колени и прижала руки к обширной груди. От мехового жакета так несло нафталином, что Ника едва не чихнула. Но стало легче, как от нашатыря.
– Это она, она, – тряся головой и захлебываясь, говорила женщина, – она, Александра, она киллера наняла, нашла его в интернете и договорилась. Она грозилась, что вас убьет, но я думала, что это так, одни разговоры. А она… господи, простите, простите меня! Недоглядела, упустила ее из виду… Она же на учете состоит, она же лежала уже на Пряжке…
Шоу пошло по кругу. Ника отмахнулась от протянутых рук и встала сама.
– Что мне делать, как искупить? – взывала тетя.
– Идите домой, – четко сказала Ника, – и вызывайте психперевозку. Или полицию ждите, сами уж решайте, как лучше.
Тетя застегнула свой меховой жакет и пошла к выходу, шагая широко и целеустремленно. Как раз успела до появления полицейских. Остальным посетителям повезло меньше, всех задержали до выяснения обстоятельств.
