Но та тоже была настроена совсем иначе. Враждебность полностью исчезла из ее взгляда, наоборот, теперь она смотрела на Нику с преданным, собачьим выражением.
– Я не знала, какая вы! Я была слепа! Я ничего не понимала! Простите меня! – лепетала она, пытаясь поймать Никину руку.
Наконец это ей удалось, и она поцеловала руку влажными губами.
Нику передернуло от отвращения.
Преданность этой противной тетки была едва ли не хуже, чем недавняя ненависть.
– Да отвяжитесь же вы от меня! – раздраженно проговорила Ника. – Сколько можно?
– Я сделаю для вас все, все, что угодно! Все, о чем вы попросите! Ради вас я не пожалею жизни!
– Если вы и правда готовы все сделать – просто уйдите, оставьте меня в покое!
– Я уйду, если вы этого действительно хотите! Но я непременно вернусь, чтобы доказать свою преданность!
С этими словами тетка вскочила из-за стола и бросилась прочь из кафе, но по дороге она то и дело оглядывалась, через плечо бросая на Нику преданные взоры.
Ника проводила ее удивленным взглядом и покачала головой.
Ну и ну! Вот так пергамент! Он поистине творит чудеса!
На следующий день Ника позвонила нотариусу Джапаридзе. Ответил он сам страдальческим голосом.
– Вы из агентства по найму? – спросил он. – Давно жду!
Ника представилась и сказала, что ей нужно с ним приватно поговорить, на что Джапаридзе ответил, что контора его сейчас закрыта по причине отсутствия помощницы.
– Что с ней случилось? – поинтересовалась Ника. – Сбежала?
– Умерла, – бухнул нотариус, – скоропостижно.
– Я все-таки приеду, – решительно сказала Ника.
Нотариус сам открыл дверь. Вид у него был не блестящий.
– Догадываюсь, что со смертью вашей помощницы не все гладко, – осторожно начала Ника.
– Все так и есть! – Он махнул рукой. – Полицейские тут были, замучили совсем, этак я всех клиентов растеряю…
– Не хотелось бы вас расстраивать еще больше… – начала Ника.
– Вы что-то знаете? Да говорите уж, – вздохнул нотариус. – Семь бед – один ответ!
И Ника рассказала про предательство секретарши.
Джапаридзе схватился за голову:
– Надо же! Столько лет у меня проработала! Какой ужас!
В качестве извинения он связал Нику с очень хорошим адвокатом, который тут же понял ее проблему с Сергеем и обещал ее решить в самое ближайшее время. Что и сделал, позвонил Нике через пару дней и предложил встретиться в грузинском ресторане на Девятой линии.
Адвокат уже сидел за столиком в глубине зала. Круглая лысина блестела, в ней отражалась люстра. Круглые очки сползли на нос. Перед ним стояла мисочка с сациви.
– Вероника Дмитриевна, дражайшая! – воскликнул он, приподнимаясь. – Извините, я очень тороплюсь, мне в Москву нужно ехать. Но вы должны как можно скорее подписать вот эти бумаги…
– А что Сергей – подписал соглашение?
– Подписал, подписал! – Адвокат радостно заулыбался, замахал маленькими пухлыми ручками. – А что еще ему оставалось? Знаете, дражайшая, что в таких случаях говорил мой двоюродный дядя, между прочим, умнейший человек?
– Откуда же мне знать? – Ника усмехнулась, адвокат с его многословием и непрерывной бурной жестикуляцией напоминал ей то ли клоуна, то ли булгаковского кота Бегемота. Ему не хватало только самовара с бензином.
– Мой дядя говорил – лучше хрен, чем ни хрена! – И адвокат рассмеялся, довольный собственным остроумием. – Вероника Дмитриевна, дражайшая, я вам тоже заказал сациви. Сациви здесь очень хорошо готовят. Вы обязательно должны попробовать.
– Ну, если вы уже заказали… – Ника села рядом с ним. – Что нужно подписать?
– Вот это, и это, и еще это…
Он разложил перед ней несколько листов.
Пока Ника просматривала документы, пытаясь вникнуть в их содержание, он доел сациви, выпил чашку кофе и удовлетворенно промурлыкал:
– Ну, вот и отлично…
Вдруг у него зазвонил мобильный телефон.
Адвокат схватил телефон, поднес к уху и замурлыкал:
– Да, слушаю вас, дражайший Михаил Юрьевич… да что вы говорите? Бегу! Лечу! Уже в полете!
Спрятав трубку, он повернулся к Нике и сложил ручки в молитвенном жесте:
– Вероника Дмитриевна, дражайшая, простите меня великодушно, должен мчаться! Наиважнейшее дело! Труба, как говорится, зовет! Вы подписали? Отлично!
Он сложил подписанные Никой листы в свой маленький портфельчик, протянул ей еще один документ и проговорил:
– А это, дражайшая, прочтите на досуге, это окончательный вариант. Как только вернусь из Москвы – скорее всего, завтра вечером – мы с вами все обсудим. Целую ручки!
Вероника моргнула – а когда открыла глаза, адвокат уже исчез, только воздух дрожал там, где он только что был, как дрожит он летом над разогретой солнцем дорогой.
Вероника покачала головой, убрала в сумку документ, оставленный адвокатом, и принялась за сациви…
И вдруг осознала, что она снова не одна за столом.
Она вздрогнула и повернула голову.
Рядом с ней сидел коренастый, широкоплечий человек без возраста, с длинными, как у гориллы, руками и лысой, как бильярдный шар, головой. На нее смотрели в упор маленькие злые глазки под тяжелыми набрякшими веками.
Шатун.
– Ну, здравствуй, Вероника! – проговорил он низким, властным голосом. – Давно не виделись!
