Тут Надежда осознала, что все еще сидит связанная на унитазе, и прежде чем решать криминальные загадки, стоило бы освободиться. Тем более ноги у нее затекли, и скотч мешал дышать. Для начала она попробовала позвать на помощь, но вышло только неразборчивое, жалобное мычание, да и в туалете, похоже, никого не было.
Рассчитывать приходилось только на свои силы.
Надежда пошевелила руками, пытаясь ослабить скотч, но безрезультатно. Тогда она потянулась вниз и с трудом прихватила сумку, поставила ее на колени, открыла тоже с трудом и попыталась найти что-нибудь подходящее. Разбирать связанными руками женскую сумку – занятие весьма непростое, но Надежде повезло – почти сразу ей попалась пилочка для ногтей.
Кое-как зажав ее между коленями, она поднесла к ней связанные руки и принялась пилить скотч… Это было ужасно трудно и неудобно, но терпение – лучший рецепт в такой ситуации, и через несколько минут скотч был разрезан.
Руки освободились. Дальше все пошло проще.
Избавившись от скотча и поднявшись наконец с опостылевшего унитаза, Надежда толкнула дверцу, но та не поддавалась – видимо, была чем-то заклинена.
В это время снаружи негромко скрипнула дверь, брякнуло металлическое ведро, и послышался женский голос, фальшиво напевавший:
– Золотится роза чайная!..
– Эй, женщина, откройте! – воскликнула Надежда Николаевна.
– Между на-ами дверь стеклянная…
– Да откройте же!
Пение смолкло, и женский голос удивленно протянул:
– Никак здесь кто-то есть?
– Есть, есть, я здесь! – крикнула Надежда как могла громче.
– Правда, кто-то есть…
Шаги неторопливо прошлепали по кафелю и остановились перед дверью кабинки.
– Написано – не работает… – задумчиво проговорила женщина за дверью.
– Да откройте же! – взмолилась Надежда.
Что-то брякнуло, стукнуло – и дверь наконец открылась.
Уборщица – невысокая азиатская женщина в черном платке – строго спросила:
– Ты зачем там сидела?
– Что? Зачем я… – Надежда Николаевна онемела от такого неожиданного вопроса.
– Да, зачем? Написано же: туалет не работает! Раз не работает – значит, нельзя туда заходить!
– Хорошенькое дельце! – возмутилась Надежда. – Меня здесь заперли, и я же, оказывается, виновата. Что у вас вообще творится, хотела бы я знать? Как с клиентами в этом гадюшнике обращаются, это просто жуть какая-то! По-твоему, я сама себя в туалете заперла и табличку повесила?
Уборщица несколько растерялась и даже чуть отступила под ее напором.
– Но я ничего не знаю… – протянула она. – Я вообще только сейчас на работу пришла.
– Черт знает что! – продолжала бушевать Надежда. – Камня на камне не оставлю от вашего дурацкого кафе! Сначала драку устраивают, потом еще и в туалете запирают!
От такого напора уборщица растерялась и пошла на попятную.
– Нет никакой драки, пусто в зале. У нас вообще по утрам клиентов не бывает.
Надежда Николаевна сообразила, что те две прохиндейки смотались. Как бы ей еще и не пришлось платить за ущерб.
– Слушайте, шли бы вы в химчистку, – предложила уборщица, – а то пальто жалко.
И добавила, глядя на расстроенное Надеждино лицо, что выпустит ее через черный ход. На том и порешили.
Надежда Николаевна понеслась домой, страшно злая и недовольная собой. Как получилось, что ее, умную, опытную женщину, обвели две… и слов-то не подобрать, кто такие. Разыграли всю сцену как по нотам, а она как полная дура позволила так с собой поступить! Ну ладно бы такое случилось с этой тетехой Машкой, но с ней… Неужели она, Надежда Лебедева, потихоньку выходит в тираж?
Да не может быть! Просто расслабилась, что, конечно, тоже нехорошо.
Ладно. Главное, чтобы никто не узнал про этот ее прокол, особенно Машка. И Надежда поклялась себе самой страшной клятвой, что обязательно отомстит тем двум прохиндейкам.
Она мигом добежала до дома, не встретив по дороге никого из соседей, что, несомненно, было хорошим знаком. У подъезда ей снова повезло, поскольку там не болталась соседка Антонина Васильевна по прозвищу Недреманное око.
Этим своим оком соседка замечала все: как блондинка приходит к доценту из седьмой квартиры, когда его жена на даче, как мастер по ремонту холодильников каждую неделю ходит в двадцать девятую квартиру, когда хозяин уезжает в командировку… Кроме того, Антонина Васильевна помнила номера всех машин во дворе и сразу замечала чужие, а также предотвратила несколько краж, за что жильцы, разумеется, были ей благодарны.
Так или иначе, она обязательно заметила бы плачевный вид Надежды и не преминула поинтересоваться, что же с ней случилось. Но звезды сегодня были к ней благосклонны, поскольку у Антонины, как выяснилось позже, были именины сестры, и она уехала на два дня за город.
Лифт стоял на первом этаже, заполненный кафельной плиткой, так что Надежда втиснулась едва-едва, хотя рабочий и предупреждал, что грязно. Она только рукой махнула – чего уж теперь пальто беречь, а выйдя на своем этаже, застала соседскую бабушку, которая сидела на стуле в сопровождении ротвейлера Димы.
– Надя, тут такое дело… – сказала бабушка и показала на ключ, торчавший из замка.
