Через открытую дверь она увидела странную картину. Портретная галерея была переполнена. Казалось, в ней собрались все обитатели «Лунного камня». Взгляды собравшихся были направлены на деревянный постамент. На нём бесновался капитан Джон, в этот раз больше всего похожий на дикого зверя. Он ревел белугой и, как безумный, рассекал воздух длинными рукавами. У его ног валялись трости. Внезапно капитан наступил на одну из них, рассвирепел ещё больше и с ненавистью начал их пинать. Трости полетели во все стороны, некоторые из них ударили присутствующих в комнате.
– Это невыносимо, – вскричала Кико Кай, которой как раз не повезло: одна из летящих тростей сильно стукнула её по голове. – Неужели никто не может остановить этого невыносимого человека?
– Подождите, – устало ответила леди Энн (она пыталась незаметно вытащить трость из задних оборок своего объёмного туалета). – Надо разрешить ему поплакать, ведь капитан пережил ужасный шок. Имейте немного сострадания, умоляю вас.
– Очень сложно сострадать тому, кто только что огрел тебя тростью по голове. Мы в нашем девятнадцатом веке не привыкли к таким излишним проявлениям эмоций. Мы более сдержанные, чем вы.
– Сдержанность? Чепуха! Например, Клаудия Клак плачет целыми днями, – сказала леди Энн, показывая на даму в чёрном траурном платье, которая в очередной раз промокнула глаза носовым платочком.
– Небольшой благопристойный плач вполне подходит для дамы в её положении, но в том, что делает капитан, нет ничего сдержанного, – сказала Кико Кай, повысив голос так, чтобы перекричать вопль капитана:
– Невероятный шум!
Казалось, даже леди Энн не знала, как поступить в такой ситации.
– Ради бога, сделайте хоть что-нибудь, – прошептала она стоявшему рядом сэру Джасперу Стокинзу. – Вы же мужчина. Вы должны знать, как привести его в норму.
– Нет-нет, – сэру Джасперу было очень неловко это говорить, – это вне моей компетенции.
Бочком он подкрался к капитану Джону и дотронулся до его руки:
– Ну, ну, старина. Не бери ты в голову этот свой портрет. Я уверен, что скоро ты сумеешь примириться с утратой.
Но, похоже, эти слова лишь усугубили ситуацию. Капитан поднял вверх обе руки, взглянул на почерневшую картину и испустил душераздирающий вопль. Сэр Джаспер в страхе отскочил назад.
Кит стояла в дверях. Она понемногу начинала понимать, в чём дело. Тихонько толкнув Финеллу, чтобы привлечь её внимание, Кит указала на картину.
– Это был портрет капитана Джона? – прошептала Кит. – Он думает, что его уничтожило огнём?
Финелла грустно кивнула.
Кит быстро проверила содержимое карманов. В одном из них она нашла старый носовой платок. Затем она поискала взглядом, на что бы такое встать. Корзина, в которой находились прогулочные трости, на вид вполне для этого подходила. Кит тотчас же вынула трости. Затем тихо прокралась в портретную галерею, волоча корзину за собой. Она перевернула корзину и установила её кверху дном точно под портретом. Манекены, стоящие к ней спиной, не обратили на её появление никакого внимания. Осторожно, не уверенная в том, выдержит ли её вес корзина, Кит всё-таки забралась на неё.
Теперь она была на одном уровне с картиной. Портрет был цел, но стекло, закрывавшее его, покрывал толстый слой сажи. Он был такого насыщенного чёрного цвета, что на мгновение Кит засомневалась: вдруг картина всё-таки погибла? Ну что же, был только один способ это проверить. Кит начала аккуратно тереть стекло платком. Сажа не поддавалась, но Кит тёрла, тёрла и вскоре протёрла крошечное окошко. Через это окошко на неё смотрел глаз мужчины, и на секундочку ей показалось, что он подмигивает.
Финелла рядом подпрыгивала от возбуждения. Обычно бледное, сейчас её лицо раскраснелось. Кит продолжала тереть, пока ей не удалось увеличить окошко настолько, что в нём было полностью видно лицо мужчины и часть костюма. Увиденного было достаточно, чтобы Кит поняла, что это действительно был точный портрет капитана Джона, вплоть до вышитых на костюме узоров. Кит почти не разбиралась в музейных экспонатах, но ей не надо было быть экспертом, чтобы понять, насколько редко встречается в экспозиции такое сочетание портрета и костюма. Конечно, эти два экспоната составляли одно целое, и Кит понимала, что разлука очень сильно потрясла капитана.
Финелла не могла больше сдерживать свои чувства. Она была не в состоянии произнести ни слова, но пробилась сквозь толпу к капитану и смело подёргала его за длинный рукав. Когда капитан Джон заметил её, Финелла указала на картину. Мгновение казалось, будто он пришёл в ещё большую ярость. Однако затем он смутился и, наконец, выдохнул и застыл, словно пригвождённый к месту.
– Моё лицо, – прошептал капитан. – Моё дорогое лицо, оно вернулось! Как это возможно?
Другие костюмы тоже обернулись, увидели портрет, и Кит услышала их негромкие восклицания. Во второй раз в течение всего лишь двух дней Кит оказалась в центре внимания. Она неловко повернулась на самодельном подиуме и попыталась улыбнуться.
– Это только сажа, – объяснила она. – Знаете, от огня. Надо её счистить, и всё.
