— И его слабость, — согласился барон. — Он столько лет собирал эту коллекцию, кичился ею. Завтра он потеряет всё уважение в глазах гостей.
— Но это ещё не конец, верно? — спросил второй человек. — Это лишь первый шаг?
Барон не сразу ответил. Марта сдержала дыхание, боясь пропустить хоть слово.
— Конечно, — наконец сказал фон Реймер. — Один провал может подорвать доверие к нему, но этого мало. Нужно сделать так, чтобы его положение пошатнулось окончательно. После этого Лихтенберг не сможет отказать мне в том, что я у него попрошу.
— Значит, ты уверен, что он пойдёт на сделку?
— У него не будет выбора, — уверенно произнёс барон.
Марта почувствовала, как у неё пересохло во рту. Это был не просто какой-то каприз или розыгрыш. Барон явно покушался на честь графа?
Тем временем злоумышленники продолжали свое темное дело.
Их лица терялись в полумраке, но среди них выделялся силуэт барона фон Реймера.
— Быстрее, — приказал он тихим, но властным голосом. — Нам осталось заменить лишь две бочки.
Марта прижалась к стене, не смея дышать. Она смотрела, как двое мужчин, одетых в простые камзолы, вскрывали бочку с коллекционным вином. Они использовали хитрое приспособление, которое позволяло быстро опорожнить бочку через едва заметное отверстие у основания. Драгоценное вино стекало в большие кувшины, после чего они заполняли бочку какой-то мутной жидкостью из принесённых бурдюков.
— Завтра вечером у него будет знатный приём, — усмехнулся один из помощников барона, пожилой человек с седыми бакенбардами.
— О да, — ответил фон Реймер, потирая руки. — Когда его гости попробуют это пойло, никто больше не примет его всерьёз. Лихтенберг будет унижен в глазах всей знати Верхней Баварии.
Он взял чашу, зачерпнул из наполненной бочки и сделал небольшой глоток. Его лицо исказилось, но он быстро взял себя в руки.
— Кислятина для простолюдинов, — ухмыльнулся он. — Как раз то, что нужно. Они подумают, что граф разорился и травит всех подделками.
— Ваше сиятельство, а если кто-то заподозрит подмену? — осторожно спросил один из его людей.
— Никто не заподозрит, — отрезал барон. — Внешне бочки целы. Пробки запечатаны. Кто будет разбирать, почему вино вдруг стало… мерзким? К тому же у Лихтенберга полно недоброжелателей, которые только и ждут повода отвернуться от него.
— А если сам граф догадается?
Барон ухмыльнулся:
— Пусть догадывается. Уже будет поздно. Завтра его репутация будет уничтожена.
Марта замерла. Барон не просто воровал вино — он хотел унизить её господина! Но зачем? Что он задумал? Она напрягла слух, надеясь услышать больше.
— Граф Лихтенберг получит по заслугам, — добавил фон Реймер, глядя на наполненные бурдюки. — Я долго ждал этого момента. Он пожалеет, что когда-то поступил со мной так неосторожно. Но месть то блюдо, которое подают холодным.
Но что именно сделал граф? Марта не знала. Она лишь чувствовала, что должна во что бы то ни стало сообщить об этом дворецкому.
Она попятилась назад, стараясь не издать ни звука, но в этот момент её рука случайно задела кувшин. Он качнулся, готовый упасть на каменный пол… и устоял.
Марта старалась дышать негромко, но сердце колотилось так, что казалось — его стук разносится по всему подвалу. Она знала, что не должна быть здесь, но отступать было уже поздно.
— Прекрасно, — шёпотом произнёс он. — Завтра граф фон Лихтенберг подаст своим гостям эту бурду. О, как я хочу увидеть лица дворян, когда они начнут пить этот… напиток.
Его спутник, невысокий человек в потёртом камзоле, усмехнулся:
— Господин барон, вы уверены в успехе своей затеи? Разве гости не поймут, что граф не так глуп, чтобы уничтожать свое доброе имя?
Фон Реймер покачал головой:
— Он слишком горд, чтобы оправдываться. А уж тем более не станет искать виноватых среди своих гостей. Нет, мой друг, я все просчитал и его репутация будет разрушена…
Марта медленно попятилась назад, стараясь не издать ни единого звука. Её ладони вспотели, а сердце стучало так громко, что ей казалось — злоумышленники вот-вот его услышат. Служанка знала, что больше не может оставаться здесь. Нужно было немедленно предупредить графа.
Но как?
Если она выйдет через главный вход из подземелья, барон и его помощники непременно её заметят. Оставалось одно — воспользоваться запасным ходом, ведущим на кухню. Марта помнила, что дверь находится в дальнем конце погреба, почти скрытая за стеллажами с бутылками.
Тело её дрожало, но она заставила себя двигаться. По стенам плясали тени от колеблющегося пламени фонаря в руках одного из подручных фон Реймера. Марта двигалась осторожно, ступая по холодному камню так легко, как только могла.
Шаг. Ещё шаг.
Вдруг раздался звук — тихий, но в гробовой тишине подвала он прозвучал оглушительно.
Щелчок.
Это был каблук её туфли, зацепившийся за выступ в полу.
Марта замерла, моля бога, чтобы заговорщики не обратили внимания.
— Ты слышал? — вдруг спросил один из них.
— Что?
— Какой-то звук. Будто кто-то…
Марта замерла.
Фон Реймер недовольно поморщился.
— Глупости! Это мыши. В таком погребе их много.