Граф шагнул ближе.
— Я долго не мог понять, что вами движет, барон. Пока не вспомнил… Да, давно, лет пятнадцать назад, на балу в Мюнхене я отказался поддержать одно ваше сомнительное предприятие. Вы хотели купить земли, но у вас не было достаточно средств. Вы просили меня стать поручителем, но я отказался, поскольку сделка была слишком рискованной.
— Вы отказали мне не из-за риска, — тихо, но напряжённо произнёс фон Реймер. — А потому что вам было плевать на мою судьбу.
— Вы были неопытны и слишком азартны. Это было бы катастрофой для всех, кто вложился бы в вашу идею.
Барон усмехнулся.
— А вы задумались, что стало со мной после? Я потерял всё. Вы могли помочь мне, но не стали.
Лихтенберг взял бокал с подноса.
— И вы решили подменить моё вино, чтобы опозорить меня перед гостями?
Барон молчал.
Лихтенберг поднял бокал.
— Давайте проверим.
Он сделал глоток.
Лицо его не изменилось, но затем он медленно поставил бокал обратно.
— Это не моё вино.
По залу прошёл вздох.
Барон фон Реймер остался невозмутим.
— Может, ваше вино испортилось?
Граф взглянул на него.
— А может, вы забыли, что обман имеет свойство раскрываться?
Он хлопнул в ладони.
— Покончим с этим! Вильгельм!
В зал вошёл дворецкий Вильгельм.
— Принесите мне несколько бутылок вина из моего кабинета. Того самого вина, которым я еще никого не угощал.
Фон Реймер нахмурился.
Через минуту дворецкий принёс то, что просил граф
Вино было откупорено и разлито по бокалам.
— Что ж, господа. Это вино из моей личной коллекции. Это знаменитый сорт Steinwein 1540 года. Срок выдержки исключительный. Это гордость моей коллекции. Впрочем, попробуйте.
Гости графа не заставили себя долго просить.
Разница была очевидна.
— Господи, это… — начал кто-то.
— Изумительный вкус, — пробасил другой.
Фон Лихтенберг посмотрел на барона.
— Вам есть что сказать?
Фон Реймер медленно поставил свой бокал.
— Я лишь хотел… — начал он, но граф его перебил:
— Хотели унизить меня. Скомпрометировать перед всеми. Нарушить закон дружбы и чести.
Он обвёл гостей взглядом.
— Друзья мои, скажите, можем ли мы оставить это безнаказанным?
В ответ раздались возмущённые голоса.
Фон Реймер сжал кулаки.
— Вы не докажете…
В этот момент Марта шагнула вперёд.
— Я слышала всё, — сказала она громко. — Я видела, как ваши люди хозяйничали в нашем погребе.
Барон побледнел.
Фон Лихтенберг кивнул слугам.
— Не стоит с ним больше церемониться. Очистите поместье от барона и его людей.
Фон Реймер направился к выходу.
— Вы совершили ошибку, барон, — тихо сказал Лихтенберг.
— Ошибку? — фон Реймер усмехнулся. — Вы забрали у меня всё.
— Нет, — покачал головой граф. — Вы потеряли всё сами.
Барона вывели.
В зале стояла тишина.
Лихтенберг поднял бокал и обвёл взглядом гостей.
— Сегодня мы стали свидетелями предательства. Коварного заговора, который должен был опозорить меня. Но знаете, что удержало мой дом от позора? Преданность.
Он перевёл взгляд на Марту.
— Преданность слуг, которые не побоялись сказать правду.
Марта опустила глаза, чувствуя, как сердце сжимается от волнения.
— Поэтому я поднимаю этот бокал за преданность, — продолжил граф. — За тех, кто остаётся верен даже в трудные времена. За тех, чья честность неподкупна.
Гости подняли бокалы.
— За преданность! — раздалось в зале.
Звон бокалов наполнил помещение, и Марта поняла — в эту ночь справедливость восторжествовала.
Про хладный ночной ветер гулял среди стен старого поместья. В зале, где еще недавно звучали тосты и перешептывались заговорщики, теперь царила тишина. Граф фон Лихтенберг стоял у окна, держа в руке бокал вина, темного, как ночь. Он медленно покачивал его, вглядываясь в отблески свечей на гладкой поверхности напитка.
Всё закончилось. Барон фон Реймер с позором покинул его дом, но осадок от предательства остался. Граф знал, что впереди его ждет много ненужных объяснений и переписки со знатью Верхней Баварии. Однако сегодня он позволил себе краткий миг тишины, чтобы насладиться вкусом победы.
В коридоре раздались легкие шаги. Марта. Она, как всегда, двигалась бесшумно, но он почувствовал её присутствие. Повернувшись, граф увидел, как девушка несмело остановилась у порога, склонив голову.
— Ваше сиятельство, — негромко произнесла она.
Граф улыбнулся краешком губ.
— Ты сослужила мне хорошую служба, Марта, — сказал он, поднимая бокал. — Преданность не измеряется ни званиями, ни титулами.
Она не ответила, но в её глазах мелькнуло что-то похожее на гордость. Граф кивнул, давая понять, что разговор окончен, а Марта, задержавшись на секунду, исчезла в полумраке коридора.
Вино в бокале мягко заиграло при свете свечей. Граф сделал маленький глоток. Вкус был безупречен. Он закрыл глаза и позволил себе короткий миг удовольствия.
Где-то далеко, за окнами, залаяла собака. Ночь продолжала свой неспешный ход.