Через тысячу метров, показался огромный «Струковский сад», растянувшийся на полкилометра. За ним начался «Волжский проспект». С одной стороны стоял монастырь с большой колокольней, с другой, комбинат, где варили знаменитое «Жигулёвское пиво».
За огромным бассейном для плавания, началась новая волжская набережная. Она протянулась на два с небольшим километра. По улице «Полевой» машина поднялась на «Молодогвардейскую» и покатилась в обратную сторону.
Слева высились большие жилые дома, отделанные белыми бетонными плитами. Справа стояли «Дворец ледового спорта» и круглый «Цирк», очень похожий на кивер гусара.
За улицей «Маяковского», справа раскинулась «площадь Славы» с «вечным огнём» и «монументом советским покорителям космоса». Слева лежал «сквер 30-летия Победы» с фонтаном в виде «Георгиевской ленты». Затем мелькнуло здание «стройинститута КИСИ» и десяток современных домов, что назывались «Европейским кварталом».
Через три сотни метров открылась ещё одна площадь. Как оказалось, она не меняла названия с тридцатых годов двадцатого века. В середине большой территории стоял памятник революционеру по фамилии Куйбышев. В честь него, долгое время величали столицу Поволжья.
Объехав огромную площадь по кругу, машина добралась до «Ульяновской», по ней до «Спортивной». Там находился большой «Крытый рынок» и магазин, который именовался «Самара».
По «Спортивной» проехали мимо «детского парка имени Щорса» и стадиона «Локомотив». Так они вернулись на «Комсомольскую площадь», к главному входу, ведущему на железнодорожный вокзал.
Во время прогулки по городу, киношники останавливались в самых интересных местах. Тимка с родителями выскакивали из микроавтобуса. Отец снимал маму на фоне замечательных зданий. Она говорила несколько слов, которые написал ей супруг. После чего, все возвращались в салон, и машина двигалась дальше.
Весь путь протянулся на четырнадцать с небольшим километров, и занял три четверти часа. Всё получилось так быстро, благодаря двум обстоятельствам. Во-первых, Самара вам не Москва. В ней автомобилей значительно меньше, чем в столице России.
Во-вторых, стоял ранний вечер жаркой июльской субботы. Почти все самарцы находились за Волгой, на прекрасно ухоженных пляжах или на лоне природы, на собственных дачах. Дороги в городе были наполовину пусты. Никто не мешает. Езжай куда хочешь.
Оставшиеся десять минут, ушли на съёмки вокзала, как снаружи, так и по дороге назад, к скорому поезду. В общей сложности, получился весьма познавательный фильм на сорок минут. Как раз, то что нужно для телеканала.
В вагон москвичи забрались уже перед самым отходом состава. В купе их ждал любезный молодой человек. Артём Петрович включил ноутбук, показал казаху видеозапись и прокомментировал всё, что выходило на неширокий экран.
Под конец, Тимкин папа сказал: – Лет двадцать назад, я приезжал на неделю в Самару. Тогда в городе был старый, дореволюционный двухэтажный вокзал. Потом построили довольно просторное здание с выходами на все шесть путей, а к нему присобачили башню высотой в сто с чем-то метров, из стекла и металла.
Она самая большая в Европе, но для чего здесь нужна, никому непонятно. Так с тех пор и стоит совершенно пустая, как символ непомерных амбиций. Можно подумать, что местные власти собирались создать международный транспортный центр. Меж тем, как за прошедшие годы количество поездов снизилось не меньше, чем вдвое.
Просмотрев кинофильм, казах удовлетворённо сказал: – Ну вот, благодаря вашей группе, я совершил неплохую экскурсию по центру Самары. Причём, не покидая удобный вагон. Молодой человек простился с ребятами и Ольгой Васильевной. Взял свой небольшой чемодан и вернулся в купе, расположенное за боковой тонкой стенкой.
Тимкин отец, остался на месте и продолжил работу над фильмом. Мама подростка, посмотрела на элегантные ручные часы, висевшие на её тонком запястье, и устало сказала: – Время приближается к ужину. Пёрышко, бери в руки Бойку, и идём в ресторан.
Она что-то вспомнила и сообщила: – Следующая остановка будет без четверти девять. Продлится она двадцать минут. Тогда и прогуляем собачку.
Одноклассники встали гуськом и двинулись к началу состава.
– Поезд прибывает в Самару. Стоянка пятьдесят три минуты. – крикнула проводница-узбечка. Она прошла по вагону и повторила свою информацию несколько раз.
Шнырь вместе с Ломом дождались, когда поезд, наконец, остановится. Лишаться последних вещей, охранникам совсем не хотелось. Поэтому, шеф сказал подчинённому: – Сиди в нашем купе. Никого сюда не пускай. Я пойду, посмотрю, чем там занимаются наши киношники?
Шнырь покинул вагон и огляделся вокруг. Он оказался под длинным навесом, тянущимся вдоль эшелона. Прячась за небольшими киосками с разной едой и напитками, начальник быстро направился в локомотиву.
Скоро он оказался недалеко от середины состава. Мужчина краем глаза заметил, как двое взрослых и трое детей, бегут в сторону города. Шнырь понял, что это те противные дети, за которыми он должен следить.
