Тайна вторжения (СИ) полностью

Начиная с 1993–94 гг. в Дагестане продолжается серия террористических актов, направленных против местного руководства. Недовольство экономической политикой руководства республики нарастает, в ответ — усиление власти с еще большей криминализацией. Счет покушениям на мэра города Махачкалы Саида Амирова потерян даже органами МВД. Взрыв на ул. Пархоменко был варварским по исполнению, чудовищным по последствиям террористическим актом, направленным против С. Амирова в результате которого погибли десятки мирных жителей. Красной нитью в предвыборном марафоне мэра Махачкалы проходила ожесточенная борьба с коррупцией и преступностью. Однако эта борьба ограничилась несколькими поездками генерала Колесникова в Дагестан, небольшим шумом вокруг нескольких фамилий. Накал же постепенно снизился, многие руководители республики вздохнули с облегчением. О поездках же Колесникова говорили, что одни кланы «заказали» других, мол, идет зачистка верхушки от зарвавшихся, неуправляемых коллег по «руководству экономикой республики». Преступность в республике не упала. А составляющая, основополагающая почва преступности — нищета — расширяет свои границы. Республика становится своеобразной черной дырой в российском бюджете. Возможная смена существующего режима в республике для Москвы становится чуть ли не синонимом выхода Дагестана из состава РФ. Возможно, руководство республики и убеждает Кремль в этом. Потому Москва готова как можно дольше кормить нынешний режим, лишь бы сохранить российский флаг в Дагестане. Ни исламисты, ни демократически настроенная интеллигенция не ставили своей целью выход из состава России. В начале 1990-х годов коммунистическое руководство Дагестана (оно и сегодня правит балом) постепенно, очень мягко готовило общественное мнение к возможному выходу из состава РФ. Это на тот случай, если демократическая Россия начнет крутые меры по проведению экономических и политических реформ в республике. После путча 1991 и последующего распада СССР еще почти год над зданием ВС и Совета Министров Дагестана веял серпасто-молоткастый красный флаг несуществующего государства. Его меняли, обновляли. Был случай, что его как-то скинули, а вместо него водрузили российский триколор. Не долго удержался. Дагестан стал излюбленным местом разного рода встреч с избирателями, ветеранами и прочими для Макашова, С. Умалатовой, Г. Зюганова и др. Правительственная пресса Дагестана в начале 1990-х годов вела откровенную антиправительственную политику по отношению к федеральному правительству, особенно в области рыночной экономики и внешней политики. Однако Москву вполне устроило старое перекрасившееся руководство, и навязывать Дагестану никакие идеи не стала. Мало того, на фоне мятежной Ичкерии, Москва одарила республику кредитами, льготами и прочими благами. «Воруйте, хапайте, прихватизируйте что хотите, но в составе РФ!» В российских СМИ Дагестана будто и нет в составе РФ. Говорят о Башкортостане, о Татарстане, Якутии, Приморском крае, но не о Дагестане. В то же время, Дагестан не менее глубокая и темная дыра в российской экономике, чем Ичкерия. Но там все нормально… Сегодня, кто бы ни ставил вопрос о выходе из состава РФ, — поддержки ему в Дагестане не найти.

Последние годы в Махачкале принимаются беспрецедентные меры безопасности для руководителей республики. Всего лишь в 1992–93 гг. Премьер Министр республики Абдуразак Мирзабеков, выделявшийся в руководстве республики своей интеллигентностью, образованностью, высокой культурой публичного поведения, спокойно выходил из Дома Правительства, мог за руку поздороваться с представителями оппозиции, если таковых увидит, постоять, пошутить, подискутировать с ними, сесть в машину и уехать без всякого сопровождения и телохранителей. Спикер НС РД Муху Алиев мог пешком от дома Правительства направиться к Приморскому парку, где он мог встретить и знакомых, и друзей. Часто можно было встретить на улицах и скверах Махачкалы прогуливающихся министров республики. Передел собственности, бесконтрольная «прихватизация» государственного имущества и природных ресурсов в корне поменяло ситуацию, как в республике, так и в руководстве Дагестана. Те, кто «прихватизировали», сами почувствовали, чей кусок присвоили и с каждым днем усиливают меры по обеспечению собственной безопасности. В республике окончательно власть трансформировалась в бандократию.