— Это заказчик, — шепчет покровителю Петрик. — Он один раз притворился, что храпит: хрр-р, хрр-р, а потом дяди Тараса шляпу присвоил и монашкину книжку унёс…
— Монашкину? А какая она из себя, эта монашка? Ты бы мог её узнать?
— Она вся в чёрном одетая… и молодая, красивая, — простодушно объяснил Петрик.
— Молодая и красивая?
— Почему эта монашка тебя так интересует, Казимеж?
Брюнет с чарующей улыбкой прильнул губами к руке красавицы и прошептал:
— Теперь я не стану отрицать, что ревность всегда смотрит в подзорную трубу, делающую маленькие предметы большими, карликов — гигантами, подозрения — истинами…
— Я не потерплю соперницы, Казимеж, — сменяя гнев на милость, лукаво улыбнулась красавица.
К их столику подошёл незнакомый Петрику старик. У него были длинный крючковатый нос и длинные ровные серые волосы. В сморщенной руке старика чуть дрожала рюмка с чем-то желтовато-тёмным.
— Целую ручки, о прекраснейшая из прекраснейших, — медовым голосом обратился он к смуглой красавице.
— Ты дед-яга? — вздрогнув, поднял на него глаза Петрик.
— О нет, мой вундеркинд! Тебя приветствует бывший жрец святого искусства, а ныне агент торговой фирмы «Импортные фильдеперсовые чулки и носки».
— Пан Грабовский хочет мне кое-что предложить? — сквозь смех спросила красавица.
— О да, прекраснейшая из прекраснейших, получена партия заокеанских чулок.
И уже совсем тихо, так, что Петрик не мог расслышать, что-то добавил.
— Пан Стожевский ещё в Белостоке. Послезавтра он будет здесь, — ответила ему красавица.
Желая спасти доверчивую красавицу, Петрик зашептал ей на ухо:
— Ты не ешь яблоко, если он тебе даст… Добре?.. А то тебя карлики положат в хрустальный гробик… И гробик повесят на золотых цепях в пещере… Мне тётя Марина рассказывала.
Но легкомысленная красавица только захохотала.
Тем временем покровитель о чём-то пошептался с буфетчицей. А дед-яга снова прицепился к Петрику.
— Скажи, о вундеркинд, когда, сменив своё ветхое рубище на превосходно сшитый фрак, сияя в лучах громкой славы, ты предстанешь перед поклонниками твоего таланта, узнаешь ли ты, о вундеркинд, меня, бывшего жреца святого искусства, кто был прелюдией твоей славы…
Ну, решительно же ни одного слова Петрик не понял из того, что говорил дед яга. Но одно было Петрику совершенно ясно: коварный волшебник околдовал добрую красавицу. Не зря же она хохотала до слёз, утверждая, что дед-яга «действительно настоящий волшебник», и она «просто умирает от смеха…»
— Так выпей, о вундеркинд, за свою будущую артистическую карьеру! — поднёс дед-яга Петрику рюмку с коньяком.
— Это чай? — осведомился Петрик.
— Почти, — лукаво подмигнула смуглянка деду-яге. — Выпей.
Петрик не мог ей отказать в такой просьбе. Он доверчиво отглотнул из рюмки и… задохнулся.
— Знаменито-о! Хи-хи-хи… — хихикал дед-яга.
— Ха-ха-ха-ха! — вновь неудержимо захохотала смуглянка.
— На вот, закуси, — поддёв на вилку кусочек лимона, протянул Петрику подошедший покровитель.
Прежде чем Петрик проглотил кусочек лимона, две невольные слёзы успели скатиться по его щекам. Однако он совсем не хотел плакать, просто у него во рту и горле стало невыносимо горячо, а глазам горько…
— Очень горячий чай, прошу пана… и совсем не сладкий… — прошептал Петрик, решительно отказываясь пить коньяк.
Тогда дед-яга обратился к публике.
— Панове, вознаградим же нашего вундеркинда за его труд!
И тут кое кто из публики начал запихивать в карманы Петрика остатки с тарелок. А когда в карманы больше уже не вмещалось, стали засовывать бутерброды за пазуху.
Всё было так хорошо, как вдруг кто-то опрокинул стол, потом стулья, и, едва не сбив Петрика с ног, мимо пробежал. Владек, а спелом и «заказчик» дяди Тараса. Раздался длинный полицейский свисток.
— Держи-и! — громко крикнул покровитель Петрика и выхватил револьвер.
— Не стреляйте, прошу пана!.. — почти повис на его руке Петрик. — Это… это же. Владек…
Петрик видел, как двое схватили «заказчика» дяди Тараса и надели ему на руки железки.
— Так ему и надо, пускай не присваивает чужого! — крикнул Петрик. — А Владек… ух, молодец! Он убежал! — ликовал мальчик.
И ещё одна особа в баре не могла скрыть на лице ужас, увидев, как полицейские бросились к стриженому человеку, схватили его и, ударив рукояткою нагана между лопатками, повели. Это была буфетчица. Но только один брюнет знал, что арестованный сейчас человек — муж этой женщины.
Пока кельнеры устанавливали на место стол и стулья, брюнет держал Петрика за плечо и расспрашивал у мальчика адрес, чтобы занести дяде шляпу, присвоенную «заказчиком», да и книжку монашки тоже.
Петрик старательно объяснил, как найти их лом и даже добросовестно предостерёг, что не следует заходить со двора: в коридоре страшно темно, там может прятаться проклятый «Кризис».
Подумав, что мальчик говорит о крысах, покровитель успокоил его, сказав, что крыс он нисколько не боится.
Петрик дружески простился с покровителем и его дамой, независимо прошёл мимо буфетчицы, которая (так ей и надо!) разбила хрустальную вазу с пирожными, и с отягощёнными карманами побежал домой.
