– Сто шестьдесят восемь, – ответил председатель. – А за Даннетта?
– Сто семьдесят три.
Председатель удивился:
– Поскольку разница настолько мала, может, следует пересчитать, дабы не было потом репрессалий?
– Полностью с вами согласен, председатель. Поменяемся?
Они пересели и вновь занялись подсчетами.
Несколько минут спустя председатель объявил:
– Все точно, Фишер. Сто семьдесят три за Даннетта.
– У меня сошлось, председатель. Сто шестьдесят восемь за Симпсона.
– Признаться, я бы не подумал, что в зале столько людей.
– На самом деле еще больше стояло в конце зала, – сказал Фишер. – И еще несколько человек сидело в проходах.
– Тогда понятно. Но между нами, старина, я голосовал за Симпсона.
– Я тоже. Вот она, демократия в действии.
Председатель рассмеялся:
– Что ж, нам, наверное, пора возвращаться и объявить результат, пока граждане не забеспокоились.
– Может, стоит просто объявить победителя и не сообщать, как близки были цифры? В конце концов, мы все должны сейчас поддержать кандидата, которого избрала организация. Разумеется, реальные цифры я зафиксирую, когда буду писать протокол собрания.
– Хорошая идея, Фишер.
– Простите, что звоню так поздно в субботний вечер, леди Вирджиния, но кое-что выяснилось, и, если мы этим воспользуемся, мне понадобятся от вас полномочия действовать немедленно.
– Надеюсь, новости хорошие… – прошелестел сонный голос.
– Я сейчас услышал, что сэр Уильям Трэверс, председатель правления директоров «Пароходства Баррингтонов»…
– Я знаю, кто такой Уильям Трэверс.
– Несколько часов назад он скончался от сердечного приступа.
– Это хорошая новость или плохая? – спросила Вирджиния неожиданно бодрым голосом.
– Бесспорно, хорошая: едва об этом пронюхает пресса, курс акций обязательно упадет. Потому-то я и звоню, ведь у нас всего несколько часов для того, чтобы начать.
– Я так понимаю, вы хотите еще раз продать мои акции?
– Именно так. Я уверен, мне не надо напоминать вам, что вы получили солидный барыш на предыдущей операции, вполне соизмеримый с нанесением вреда репутации компании.
– Но если я продам снова, есть ли шанс, что цена поднимется?
– Когда умирает председатель совета директоров компании, в особенности от сердечного приступа, у акций, леди Вирджиния, одна тенденция.
– Что ж, тогда вперед, продавайте.
Джайлз пообещал своей сестре, что прибудет на собрание вовремя. Он с заносом затормозил на гравии перед главным зданием и припарковал свой «ягуар» рядом с «моррис-трэвеллером» Эммы. Джайлз обрадовался, увидев, что она уже на месте: несмотря на то, что они оба владели по одиннадцати процентов акций, Эмма много больше интересовалась делами «Пароходства Баррингтонов», чем он. Особенно с тех пор, как взялась за обучение в Стэнфорде под руководством этого дважды лауреата Пулицеровской премии, чье имя он никак не мог запомнить.
– Будь он избирателем в твоем округе, ты бы не забыл имя Сайруса Фельдмана, – дразнила брата Эмма, а тот даже не пытался отпираться.
Выскочив из машины, Джайлз заметил стайку ребятишек, выпорхнувшую из пульмановского вагона Старого Джека, и улыбнулся. Всеми забытый во времена его отца, вагон недавно обрел былую славу и сделался музеем в честь великого человека. Партии школьников регулярно приезжали посмотреть на Крест Виктории[28] Старого Джека и послушать об Англо-бурской войне. Сколько времени пройдет, подумал он, прежде чем детям начнут читать лекции о Второй мировой войне?
Быстрым шагом направляясь к зданию, Джайлз раздумывал, почему вдруг Эмма решила, что так важно познакомиться с новым председателем именно сегодня вечером, когда всеобщие выборы буквально на носу.
Джайлз не так много знал о человеке по имени Росс Бьюкенен – только то, что писала про него «Файнэншл таймс». После Феттеса[29] Бьюкенен изучал экономику в университете Эдинбурга и затем пришел работать в «Пи энд Оу» дипломированным стажером. Своим трудом он завоевал себе место в совете директоров, а затем получил должность заместителя председателя. Бьюкенена прочили в председатели, но назначение не состоялось – этот пост отдали члену семьи.
Когда Бьюкенен принял приглашение Баррингтона стать преемником сэра Уильяма Трэверса, акции компании выросли на пять шиллингов. За несколько месяцев они вернулись на уровень, которого достигли перед смертью сэра Уильяма.
Джайлз посмотрел на часы: он опаздывал, а к тому же в этот вечер ему предстояли еще три встречи. В том числе с профсоюзом докеров, которым не нравилось, когда их заставляли ждать. Несмотря на то что он ратовал за сорокавосьмичасовую рабочую неделю и двухнедельный гарантированный отпуск с полной оплатой для каждого члена профсоюза, докеры не спешили доверять своему представителю в парламенте: ведь он был близок к пароходству, носившему его имя. И даже не принимали во внимание тот факт, что сегодня он войдет в здание пароходства впервые за год с лишним.
