– Прежде чем попрошу задавать вопросы, я хотел бы сообщить вам, что провожу свое последнее собрание в роли председателя. Я чувствую, что наша организация должна вступить в кампанию всеобщих выборов как с новым кандидатом, так и с новым председателем, предпочтительно много моложе, чем я. – Он немного помолчал в ожидании, не попытается ли кто отговорить его, но, поскольку никто не решился, словно бы неохотно продолжил: – Итак, приступаем к финальной стадии собрания, а затем изберем человека, которому предстоит бороться за наше дело на следующих выборах. У членов совета будет возможность напрямую задать свои вопросы двум перспективным кандидатам.
И еще до того, как Билл Хоукинс успел пригласить кого-либо высказаться, в конце зала со своего места вскочил высокий мужчина:
– Господин председатель, могу я спросить обоих кандидатов: если они получат место в парламенте, будут ли жить в избирательном округе?
– Я, конечно же, куплю дом в этом округе, – первым ответил Симпсон, – но жить надеюсь в палате общин.
Ответ вызвал смех и жидкие аплодисменты.
– На прошлой неделе я взял на себя смелость заглянуть к агенту по недвижимости, – парировал Даннетт. – Не в предвкушении, но в надежде, что вы выберете меня.
По интенсивности аплодисментов Фишер сделал вывод, что собрание разделилось четко поровну.
Председатель указал на женщину в третьем ряду, которая не упускала возможности задать вопрос, когда бы ни собиралась организация, поэтому решил пораньше закончить с ней.
– Поскольку один из вас успешный барристер, а второй – страховой брокер, будет ли вам хватать времени отдавать всего себя этому ключевому месту в парламенте в преддверии выборов?
– Если изберут меня, я сегодня не вернусь в Лондон, – сказал Даннетт. – Каждый час моего трудового дня будет отдан тому, чтобы завоевать это место и убрать Джайлза Баррингтона навсегда.
На этот раз аплодисменты продлились дольше, и Фишер впервые чуть расслабился.
– Дело не в количестве проведенных часов, – сказал Симпсон, – но в том,
Фишер начинал чувствовать, что Даннетту может понадобиться рука помощи, чтобы пустить Симпсона под откос. Председатель жестом дал знак хорошо известному местному предпринимателю.
– Кого вы видите достойным преемником лидера нашей партии Уинстона Черчилля?
– Вот уж не думал, что имеется вакансия. – Ответ Симпсона был встречен смехом и аплодисментами, но затем он добавил уже серьезным тоном: – С нашей стороны было бы глупо думать о замене величайшего премьер-министра этого столетия без чертовски веской на это причины.
Зал взорвался оглушительными аплодисментами, и Даннетту пришлось какое-то время дожидаться, прежде чем его смогли услышать.
– Считаю, мистер Черчилль дал ясно понять, что, когда придет время, его правопреемником будет Энтони Иден, наш выдающийся и уважаемый министр иностранных дел. Если это хорошо для мистера Черчилля, значит хорошо и для меня.
Аплодисменты на этот раз не сказать чтоб оглушали.
В течение последующих тридцати минут, пока вопросы сыпались один за другим, Фишер чувствовал, что Симпсон близится к победе. Однако он верил, что последние три вопроса помогут его кандидату: два из них зададут подготовленные люди, к тому же майор договорился с председателем, что последний вопрос задаст он.
Билл Хоукинс бросил взгляд на часы:
– Думаю, времени осталось как раз на три вопроса. – Он показал на мужчину в конце зала, который постоянно пытался поймать его взгляд.
Фишер улыбнулся.
– Не желают ли оба кандидата высказать свои взгляды на проект законов о разводе?
По залу пронесся вздох. Кое-кто заметил, что этот вопрос скорее для сэра Джайлза Баррингтона, чем для двух кандидатов на сцене, но на них зашикали.
– Мне в высшей степени не по душе устаревшие законы о разводе, которые явно требуют реформирования, – сказал барристер. – Я лишь надеюсь, что эта тема не станет доминирующей в предвыборной кампании в этом округе, поскольку предпочел бы победить Баррингтона по существу, не полагаясь на сплетни или инсинуации.
Фишеру не составило труда понять, почему центральный офис рассматривал кандидатуру Симпсона в будущие премьер-министры, но он также знал, что это был не тот ответ, который хотели бы услышать члены местной организации.
Даннетт быстро оценил реакцию аудитории и сказал:
– Хоть я и согласен с мнением мистера Симпсона, чувствую, что избиратели бристольских судоверфей имеют право знать правду об отношениях в семье Баррингтона, прежде чем они отправятся к урне для голосования, но никак не после.
Первый взрыв аплодисментов был явно в пользу Даннетта.
Председатель дал знак Питеру Мэйнарду, сидевшему в центре первого ряда.
